Читаем Радиган полностью

Стоя у окна и прислушиваясь к разговору за столом, Джелина поняла, что Уолл испытывает глубокое отвращение к темным делам Торпа. А ведь девушка не раз предупреждала Харвея, что с Россом надо быть поосторожнее, что есть некая грань, которую он никогда не переступит. Теперь ей это стало еще яснее. Однако пока ковбой ничего не возразил. Возможно, если предоставить ему только честную работу со стадом, он еще останется с ними, не поднимая шума.

А она сама? Джелина и не заметила, как за последние дни власть постепенно выскользнула из ее рук и перешла к Харвею. Он забирал поводья так тихо, вкрадчиво и умело, что девушка не успела ничего заподозрить. Анджелина всегда немного презирала своего сводного брата, думала, что он будет у нее послушным мальчиком на побегушках. А теперь увидела, как сильно заблуждалась, и, надо сказать, ей это совсем не понравилось. Необходимо срочно что-нибудь предпринять!

Впрочем... зачем что-то предпринимать?

Почему бы попросту не отступить в тень и не позволить Торпу заниматься грабежом? А когда он награбит достаточно, останется только найти человека, который сможет ради нее пустить в ход оружие. И тогда - Нью-Йорк, Париж, Вена и куча денег...

Таким образом сама Анджелина будет ни в чем не запятнана. Если их даже и поймают, виноват-то окажется во всем один Харвей. Она и знать не знала... Что вы, она всего лишь вела хозяйство... Управляющим ее был Уолл, можете проверить, чем он занимался. Ну конечно, само собой, не могла же она контролировать Харвея Торпа. Да, пожалуй, это сойдет. Так будет лучше всего!

- Росс, - позвала она. - Как только утихнет метель, возьми двух человек и попытайся сосчитать, много ли мы потеряли скота. А потом снова примемся за дело.

Когда Росс Уолл вышел, Джелина села за стол. Посасывая сигарету, Харвей Торп широко улыбнулся сестре. Чувствовал он себя лучше некуда. После стольких лет ожидания и подчинения ее воле он наконец выиграл. Теперь он уселся на место кучера и весьма радовался этому. Более того, от него не скрылось, что и Анджелина уже поняла, кто тут главный.

- В следующем месяце, числа так пятого, - сказал он, - из Лидвилла в Денвер отправляется груз золота. Только до Денвера он не доберется.

Внезапно в стол между ними вонзилась пуля, и послышался звон разбитого стекла. Джелина, ошеломленная неожиданностью, уставилась на глубокую борозду, процарапанную на деревянных досках. Вторя пуля разнесла лампу. По полу запрыгали язычки огня, однако Харвей Торп, не растерявшись, сбил их одеялом, пока пламя не успело разгореться по-настоящему.

Испуганные Харвей и Анджелина скорчились на полу во тьме, еле переводя дух. Пахло дымом, пролитым маслом и паленой шерстью одеяла.

- Ну до чего же ты умный, - яростно набросилась на брата Анджелина, до чего умный! Он еще жив, а ты, Харвей, опять остался в дураках. Радиган жив!

Притаившись в темноте, Харвей ничего не ответил. Неожиданно его захлестнула ярость, слепая и безрассудная ненависть. Больше всего на свете ему хотелось выскочить наружу и бить, калечить, убивать. Но выместить свою ярость ему было не на ком. Во мраке враг был невидим и неуловим.

- Не может быть! - выдохнул он. - Это кто-то другой! Этого просто не может быть!

- Конечно, Харвей, ведь твои планы такие ясные, четкие! Такие продуманные. Даже и не знаю, как ты их составляешь.

- Заткнись! - тихо и угрожающе прошипел он. Джелине никогда еще не доводилось слышать в его голосе столько злости. -Говорю тебе, он мертв. Стрелял тот полукровка или еще кто-то.

Сидя на полу в ожидании новых выстрелов, Анджелина пыталась собраться с мыслями. В первый раз она поняла, что ощущает неодолимую неприязнь к Торпу. Раньше она не замечала этого из-за различия в их общественном положении. Она была хозяйкой, все принадлежало ей одной - и завещанное ей ранчо и записанный на ее имя скот. Джелина ничем не была обязана сводному брату, скорее наоборот. И все же именно он подбил ее на переезд в Нью-Мексико. Сперва идея показалась ей вовсе неплохой, но теперь девушка видела, что всего лишь плясала под его дудку. После бурана, когда стадо погибло или, по крайней мере, значительно уменьшилось, Джелина с Харвеем поменялись ролями. Во всем этом девушка уже успела разобраться и раньше, а сейчас, съежившись в темноте, гадала, как быть. Она не сомневалась, что Росс Уолл верен ей, ей одной. А дела идут хуже некуда. Возможно, если удастся справиться с Радиганом, лучше всего будет не препятствовать Харвею, пока тот не награбит побольше золота, а потом забрать всю добычу себе. Джелина знала, что никто не заподозрит ее в соучастии грабителям. А если и заподозрят, беда невелика, никаких доказательств собрать не удастся.

Они продолжали ждать. Прислонившись спиной к стене, Харвей скатах себе самокрутку и закурил, глядя в ту сторону, откуда стрелял неизвестный.

- Все равно он ничего не сделает, - наконец нарушил молчание Торп. Не может же он вечно находиться на таком холоде. Вспомни, в каком состоянии пришел Росс. Мы загоним Радигана в холмы и не выпустим оттуда, пока не выследим и не убьем.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное