Читаем Радиган полностью

- Скажу тебе, Лорен Пайк и Чарли Кейд непременно вернулся, ведь Кейд мне многим обязан. Да и Пайк тоже. Но не думай, они не станут очертя голову соваться в западню. Нет, они будут готовы к самой настоящей войне и вооружатся так, словно идут на медведя. Кстати, Росс, там наверху в Лома-Койота собралось восемь-десять отличнейших парней - все как на подбор отъявленные головорезы. И им будет очень интересно узнать, что внизу полно скота, которого легко заполучить. И они ринутся вслед за Лореном Пайком. А тебе доводилось когда-нибудь слышать про Адама Старка? Лучший стрелок из винтовки в наших краях - от Теннесси до Техаса. Так вот, он сейчас тоже в Лома-Койота, и у него просто руки чешутся поучаствовать в этой потасовке. Спроси-ка Джона Чайлда - он ведь его лучший друг - Адам рвется спуститься с гор. Эти ребятки знают местность, умеют обращаться со скотом. Так что голову даю на отсечение - если после зимы от вашего стада что-нибудь и останется, они угонят и последнее. Да, Росс, знаешь что? Все эти клейма на ваших коровах - они выглядят не такими уж убедительными. Вот мне и любопытно, что обнаружится, если содрать с одной из коров шкуру и посмотреть, каким окажется клеймо с внутренней стороны.

- Заткнись! - вскипел Росс Уолл. - Ты чертовски много болтаешь!

- Уж я бы заставил его заткнуться, - прошипел Кокер. - Только скажи, и он у меня умолкнет! - Сидя в своем углу, он зловеще процедил сквозь распухшие губы: - Я убью его как собаку.

В пещере мирно потрескивал костер, а снаружи не прекращался снегопад. Не было никакого смысла пытаться бежать прямо сейчас, поскольку на снегу беглеца выследить несложно. Разве что ему дадут фору, и следы успеет засыпать снегом. Радиган откинулся назад. Оставалось только ждать. Как частенько говаривал ему Джон Чайлд, терпения у Тома побольше, чем у любого индейца. Теперь пришло время проверить, так ли это. Но кроме того, у Тома мелькнула догадка, как можно выкрутиться из этой ситуации.

Блики света играли на лицах людей, отражаясь от пряжек поясов и револьверов. А снаружи по-прежнему падал снег. Стояла такая тишина, словно весь мир сверху накрыли огромной подушкой. Вход в пещеру казался черной стеной, исчерченной белым карандашом. Росс Уолл задумчиво глядел в костер, и Радиган про себя отметил эту привычку, надеясь в будущем использовать ее в своих целях. Ведь когда человек смотрит на огонь, то потом ничего не видит в темноте. По крайней мере, несколько секунд. Времени вполне хватит.

Если враги до сих пор не отыскали запасы, то после обильного снегопада им и подавно это не удастся. Но Радиган-то знал места, где сугробы не так велики и куда можно выгонять скот. Годы жизни на ранчо приучили техасца приспосабливаться к непогоде так же серьезно, как он всегда продумывал план действий и стратегию во время настоящей войны. Такова была цена выживания в горах.

Стоит только погоде чуть перемениться, как снег тут же растает, ведь первый выпавший снег редко остается на всю зиму. И короткая оттепель может открыть подступы к заваленным сейчас снегом ущельям.

Коренастый ковбой, откинувшись к стене, полулежал на своем седле и тихо похрапывал. Кокер угрюмо глядел на Гретхен. В пещере было темно, лишь поблескивали огоньки в костре. Подкинув на пылающие угли очередное полено, Радиган следил, как оно потихоньку разгорается. Он подозревал, что хотя Россу Уоллу и велено покончить с ними, но у него не хватает духу. Ведь главарь группы Фолей был скотоводом, а не головорезом. Он мог убить человека в честной схватке, но не хладнокровно прикончить безоружного пленника.

В таких обстоятельствах попытка к бегству для Радигана окончилась бы только смертью. И что еще хуже, в тесной пещере Шальная пуля могла задеть кого угодно или срикошетить о стены. И тогда Гретхен подвергалась бы такой же опасности, как и все остальные. А учитывая очевидную ненависть к ней Кокера, даже большей.

Снег продолжал валить. Радиган понимал, что если метель продлится всю ночь, то выбраться из каньона станет необычайно трудно или просто невозможно. А тогда три лишних рта быстро уничтожат всю провизию в пещере.

Резкий порыв ветра ворвался в пещеру и разворошил угли. Взметнувшиеся искры чуть не подожгли мешки с зерном для лошадей. Чайлд одним прыжком очутился рядом и затушил их. Было уже совсем поздно.

Поднявшись с места, Росс снова подошел к выходу из пещеры и стал вглядываться вдаль. Когда он вернулся к костру, на лице его была видна тревога.

- В этих каньонах выпадает глубокий снег?

- Глубокий ли? - пожал плечами Радиган. - Если снег валит как сейчас, то в несколько футов. Зимой в этих каньонах всегда существует опасность сорваться вниз с вершины.

Почувствовав усталость, Радиган привалился спиной к стене. Однако голова его по-прежнему оставалась ясной и свежей. Техасец понимал, что как бы ни обернулось дело, надо все время держаться начеку... Бросив быстрый взгляд на Чайлда, он жестом показал ему, что должен немного отдохнуть. Чайлд кивнул, и Том устроился поудобнее, не выпуская из вида оружие.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное