Читаем Радиган полностью

- Авось милосердный Бог пожалеет моряков в такую бурную ночь!

- Так-то оно так, Том, но только те парни всерьез хотят поймать тебя, - отозвался бармен.

- Заверни мне что-нибудь из еды, ладно? Очень может быть, я проведу в холмах пару дней.

- А эту девушку не ранили? - спросил Дауни.

- Нет, Пат. Она словно из стали выплавлена. Девчонка не промах.

Пока Дауни укладывал пакет с провизией, Радиган натягивал куртку, вспоминая расположение домов на улице у салуна. Вроде бы, четыре по правой стороне, три по левой, а за ними - сеть переулков, разбросанные в беспорядке лачуги, сараи, конюшни. Дом Хансена, где поселилась Анджелина, стоял по левой стороне дороги, но вдали от главной улицы, в глубине переулков. Внезапно Тома осенила блестящая идея.

- До встречи, - бросил он бармену и, аккуратно прикрыв за собой дверь, вышел из салуна и с самым решительным видом зашагал прочь. Однако, отойдя всего несколько ярдов, Радиган внезапно развернулся и быстро оказался в седле вороного. Бешено пришпорив коня, он обогнул салун и скрылся за зданием.

Действия эти были настолько неожиданны, что наблюдатель на противоположной стороне улицы был застигнут врасплох. Сперва он застыл с открытым ртом, а затем, опомнившись, ринулся к салуну. Едва он успел завернуть за угол, как из-за другого угла снова выехал Радиган. Галопом промчавшись через улицу, техасец исчез за домами. Проехав через заросли деревьев, он направил вороного к песчаному руслу пересохшей реки, чтобы копыта коня не стучали по камням. В скором времени этот маршрут вывел его прямиком к дому Хансена.

Высокое старое здание из необожженного кирпича возвышалось среди рощи. Позади располагались коррали и конюшня. Солнце уже поднялось высоко, и Радиган смело направил коня на тропу, надеясь, что вороной тут никому не знаком, да и его самого в лицо вряд ли кто узнает. Пройдя мимо дома, он привязал коня в зарослях кустарника под деревьями, а сам направился к крыльцу.

Из дома раздавалось приятное сопрано, звучала старинная любовная песня. Том чуть помедлил на крыльце, прислушиваясь, а затем негромко постучал. Пение оборвалось, послышались шаги. Том преступил с ноги на ногу, ступени заскрипели. И дверь отворилась.

Анджелина Фолей ахнула от изумления. Радиган же как ни в чем не бывало приподнял шляпу.

- Как поживаете, мисс Джелина? Принимаете ли гостей?

Девушка на мгновение застыла в нерешительности, но затем шагнула назад.

- Входите. Вы чуть не испугали меня.

- По-моему, часть ваших людей сегодня настроена воинственно, вот я и решил дать им малость поостыть, - небрежно пояснил он и добавил с улыбкой: - А еще я подумал, что за это время мы с вами могли бы поближе познакомиться.

- Вы так уверены, что я хочу ближе узнать вас?

- А разве нет?

- Не знаю, не знаю, - она направилась к дивану. - Однако вы имели нахальство прийти сюда.

- А вы могли бы придумать место получше? - Том с наслаждением опустился на диван. С этого места ему была видна дорога, ведущая к ранчо. Уж если приходится ждать, то почему бы не провести это время в беседе с очаровательной девушкой?

Джелина молчала, а Радиган тем временем оглядывался по сторонам. Он находился в старинной комнате - прохладной, тихой и приветливой. Однако в последнее время она, очевидно, сильно преобразилась; На окнах висели занавески, у стены стояло пианино - Боже мой, сколько времени Тому не доводилось видеть пианино, кроме того, что стояло в баре?

- Вы хорошо поете. И играете?

- Разумеется.

- Не окажете ли вы мне любезность поиграть еще?

- Мистер Радиган, если у вас есть ко мне какое-то дело, то будьте добры изложить его. Я не испытываю ни малейшего желания играть для вас. С вашей стороны просто дерзость надеяться на это.

- Мы здесь так редко слышим музыку, - продолжал техасец, словно не замечая сквозившего в словах девушки неприкрытого нетерпения. - Особенно старинные итальянские народные песни.

- Вы знаете эту песню? - не сдержала удивления Джелина.

- Все мы попадаем сюда из разных мест, - произнес Том. - Среди жителей Запада вы найдете много людей, которые разбираются только в породах коров и достоинствах пастбищ. - Он помолчал. - Мисс Джелина, я серьезно. Зачем вы приехали сюда?

- Потому что эта земля принадлежит мне, - холодно ответила девушка. Какие еще нужны причины?

Вертя шляпу в руках, Радиган пожал плечами.

- Да я что-то никак не пойму. Ведь обычно, если имеешь хорошо обустроенное ранчо и такое большое стадо, как у вас, то так просто с места не снимешься. Вот я и гадаю, почему вы уехали и почему наняли людей, которые лучше умеют обращаться с ружьями, чем с коровами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное