Читаем Радиган полностью

У самых дверей его остановил голос Хикмена.

- Джим, - как бы невзначай молвил охотник, - вот что еще пришло мне в голову. Сразу видать, эта компания неплохо снарядилась. Откормленные кони, отличная одежда, добрая упряжка. Прямо диву даюсь, и чего ради они снялись с насиженных гнезд? Тот, кто процветает, обычно не трогается с места. Большинство переселенцев бедны как церковные мыши.

Не обращая внимания на Хикмена, Флинн обернулся к техасцу.

- Кейбла убили не в спину, - произнес он, - и любой, кто столкнулся с ним лицом к лицу, был вправе пристрелить его. Но все же мне хотелось бы услышать разъяснения.

В ответ Радиган вкратце и без прикрас рассказал шерифу всю историю, начиная с того самого момента, как нашел след на лугу. Флинн был поражен. Он и сам побывал во многих переделках, поэтому умел читать между строк. Попади в такой переплет большинство из тех, кого он знал, они бы неминуемо погибли. А Радиган не только сумел перехитрить врага, но еще и доказал, что стреляет лучше.

- Он мог иметь на тебя зуб?

- Пока Хикмен не назвал его имени, я даже не знал, кто это! - Том помолчал. - Джим, прежде чем начнутся неприятности, просмотри как следует их бумаги. Наверняка они сумели сфабриковать себе нужные документы, я уверен. Но всё же разберись с этим.

- Бумаги?

- Ну да. Ведь есть у них какой-нибудь документ или что-то в этом роде. Не могут же они просто приехать сюда и, не предъявив никаких свидетельств, потребовать себе мое ранчо.

Джим Флинн почувствовал себя идиотом. Подумать только, он чуть не выгнал человека с его собственного ранчо только на основании голословных заявлений кучки каких-то чужаков. Надо прочесть эти бумаги, будь они неладны... еще возись теперь с ними. Шериф раздраженно подумал, что загнан в угол. Эта должность обещала быть такой мирной, спокойной, без всяких неприятностей, разве что напьется раз в год какой-нибудь индеец. А тут на тебе!

Когда Радиган прискакал во двор ранчо, Джон Чайлд вышел с фонарем ему навстречу, молча наблюдая, как закоченевший в седле Том неуклюже спрыгивает на землю. В теплой конюшне, расседлывая гнедого, Том пересказал метису все, что случилось.

- Темное дело, - закончил он свой рассказ. - Я подозреваю, что за всем этим стоит Харвей Торп, сводный брат этой девицы. Он мало говорил, но смотрел во все глаза и не пропустил ни слова.

- Так они еще и стада сюда гонят? Если в каньоне они попадут под сильный снегопад, у них останется не больше скота, чем у сойки.

- Они не знают наших краев, и это нам на руку. Я-то начинал с малого и застраивался потихоньку и основательно. Большинство моего теперешнего скота родилось здесь, поэтому животные научились в трудных условиях добывать себе корм.

Ранчо "Р-Бар" находилось примерно в двадцати восьми милях от Сан-Исидро. Чуть ближе располагалось два индейских поселения, в каждом из которых жило по два белых человека, но Радигана это не волновало. За время, прожитое им у ручья Вейча, сюда заезжало всего несколько человек. Том мог бы пересчитать их по пальцам, причем большинство попросту ехали мимо. Вряд ли кто из них мог оказаться пособником Анджелины Фолей. Как правило, всадники были беглецами, стремящимися скрыться от правосудия за северными перевалами в Лома-Койота.

Понимала ли Анджелина Фолей, какие пастбища она найдет здесь? Представляла ли она себе эти неровные холмы, высокие плато, укромные долины и крошечные клочки высокогорных лугов? Из-за нехватки травы в это время года скот Тома Радигана был разбит на небольшие стада и кормился в основном заранее заготовленным сеном. Но Том старался по возможности использовать все имеющиеся пригодные для пастьбы места. Во время своей первой зимовки здесь он практически не вылезал из седла, разведывая склоны, где ветер сдувал снег с травы или просто его выпадало мало. Перекочевав из Иллинойса на Запад, он разузнал кое-что о холодных краях, а за годы скитаний умножил свои познания, беседуя с владельцами ранчо в Монтане и Небраске. Этим захватчикам будут очень нужны такие знания.

Чайлд поежился. По ночам с гор дул холодный ветер.

- Если тебе понадобится помощь, - заявил он, - тебе есть на кого рассчитывать.

- Слушай, Джон, - возразил Радиган. - Если дело дойдет до драки, не смей оставаться здесь. Это мое дело и...

- Ох, да перестань ты. Черт побери, ты прекрасно знаешь, что один не сможешь удержать ранчо. А если бы даже и мог, я бы все равно тебя не оставил. - Метис направился к дому. - Так на сколько земли они претендуют?

- На двадцать два. участка. Они лет пять будут их разыскивать.

- Что-то ты про это мне не говорил.

- А ты и не спрашивал. Мне понадобится каждый клочок этой земли. На следующий год я собирался часть скота продать, оставив себе только молодняк. Мне хочется увеличить стадо до пяти-шести тысяч голов.

- Понадобится много травы.

- Я знаю, где ее отыскать, целое море.

Войдя в дом, Радиган с изумлением огляделся по сторонам. Комната была чисто убрана, пол выскоблен, окна вымыты и кастрюли до блеска начищены.

- Джон, никак, ты ждешь гостей?

Джон пожал плечами. На лице его появилось ехидное выражение.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное