Читаем Раб сердец полностью

— Тараны — к Полночным Вратам, раздай лестницы! Начинай! Мы должны взять Чистоград одним ударом, осада закончена. Высь, Славко, двигайте свои отряды к стенам! Удачи! Братья! Жду от всех геройских дел!.. Видимир!

Видимир Обстоятельный, одетый во взятые в бою доспехи, безукоризненно выбритый, щеголеватый и праздничный, встрепенулся: — Слушаю, Учитель!

— Расставь стреломёты и огнемёты так, чтобы били по бойницам без промаха!

Видимир побежал исполнять приказ.

Поползаевские наёмники с растущим страхом взирали на устройство, медленно, но неуклонно ползущее к Вратам. На стене захрустели рычаги камнемётов, послышался стон натягиваемых канатов. Каменные шары описывали дугу и падали близ приближающегося к Полночным Вратам тарана, убивая людей и быков, что тянули и толкали громоздкое сооружение. Крича и ругаясь, воины налегли на таран, тот ткнулся в ворота железной оковкой в виде оскаленной волчьей пасти.

За холмом, на котором стоял Бран, взревели трубы. Рать Братства хлынула на приступ. С установленных на телегах огнемётов вырвались багрово-алые струи, оставляя дымный шлейф окатили зубцы стены. Раздался истошный визг, горящие тела посыпались вниз, корчась и извиваясь в предсмертных судорогах.

Тррр! Первый удар тарана по чёрным от времени створам Полночных Врат холодной болью пронзил сердца осаждённых. Тррр! Тррр! Тррр! Удары стали стуком чудовищного маятника, отсчитывавшего последние мгновения осады.

Бран поднёс сжатые кулаки к покрасневшему лицу.

— Ну! Ну! Бей сильнее! — бормотал он. — Круши!

Поползаевцы опрокинули котлы с кипящей смолой. Черные кляксы, шипя, шлёпались на двускатную крышу, защищавшую таран, никому не причиняя вреда. Из-под укрытия послышался издевательский хохот. Бойцы, вставшие в два ряда, с уханьем раскачивали на цепях тяжеленное бревно, и железная волчья пасть мерно била в ворота. Створки затрещали.

Тррр! Тррр!

Ждан Ратник во главе Смердуновской дружины уже был под стеной.

— Не робей, братья! Подымай лестницы, как учили! Щитами от стрел прикрывайтся, щитами, кому говорю!

Воевода братства горел жаждой победы и зажигал ею прочих. Однако старые краснокирпичные стены смотрелись столь неприступно, что многими овладели нерешительность и робость.

Лестницы скрипнули основаниями по стылой земле, царапнули крючьями на верхних перекладинах по кирпичу.

— Чего? — рявкнул Ждан. — Кто хочет сегодня вечером лечь спать в поползаевских палатах? А то глядите, сам первым кинусь!

Он крякнул, поплевал на ладони и проворно полез по хрустящим под ним перекладинам. Смердуновцы стали дружно карабкаться вверх. Стреломёты прикрыли их пущенными веером короткими стрелами. Залп оказался настолько метким, что на какое-то время участок стены рядом с Полночными Вратами опустел.

— Славно! — кричал Ждан. — Коси лешелюбов, не давай очухаться! Не глазей по сторонам! Времени не теряй! Прыгай на стену и — в топоры!

— Ох, Ждан, — бормотал Бран, не отрывая взгляда от картины боя, — ох, отчаяннный… Истинный воин!

Поползаевцы опрокинули две лестницы, искалечив с дюжину воинов. Но Ждан уже оказался на стене, выхватил топор из ременной петли, перекинул круглый самодельный щит со спины на руку. За ним влезли еще несколько самых смелых и ловких дружинников-смердуновцев.

— Мятежники на стенах!..

Эта весть поразила защитников подобно параличу, среди них воцарились смятение и ужас. Ратники Братства полезли наверх с ещё большим упорством.

Тррр! Тррр!

— Вперёд! — взревел Ждан. — К калитке!

Он, свирепо круша топором щиты отступающих перед ним лешелюбских вояк, спустился по кирпичным ступеням в привратный дворик, вслед за ним горохом посыпались другие повстанцы, подбежали к Полночным вратам, стали откатывать возы с тяжёлым грузом, припиравшие дубовые створки, вырывать брусья засовов из железных скоб.

Тррр! Последний удар тарана распахнул створки. И судьба Поползаевска была окончательно решена. В город ворвалась повстанческая конница, понеслась по Тишайшему проезду, за ней хлынули, растекаясь по переулкам, пехотинцы.

Вытирающего пот со лба Ждана хлопнули по плечу, он резко повернулся, увидел Брана и некрасивый оскал на его потном, грязном лице тут же сменился широкой улыбкой.

— Всё, Учитель — город наш! Думаю, что лешелюбы сами открыли Полуденные врата с противоположной стороны и бегут сквозь них прочь.

3.

Бран глубоко вдохнул прохладный весенний воздух и его голос зазвенел над притихшими чистоградцами:

— Спасибо за то, что пришли, за согласие выслушать. Вы пережили тяжелые дни осады и жуткие часы штурма, и радует, что в пережитом не упрекаете нас. Мы не хотели крови! Она пролилась злой волей Поползая, Крысеня, Головастика!

Как только не костерят нас продажные лешелюбы, обученные искусству лжесловия своими заморскими хозяевами! «Братоубийцы», «людоеды», «изверги», «грабители».. А преступлением они называют — быть рунцем и требовать уважения и безопасности! Воистину, вор громче всех кричит: «Держи вора!»