Читаем Раб сердец полностью

Заканчивалась длинная весенняя ночь. Зор Меньшой вытянулся на деревянной лежанке. Сознание начало прясняться, вот-вот должен был уйти сон, тяжёлый и рваный, но всё же хоть как-то восстанавлива-ющий силы. Лежанка была жёсткой и грязной, но всё же лучше холодного каменного пола, на котором приходилось спать в прежней тюремной келье. Он поднялся на локте — показалось, что у двери кто-то топчется. Нет, тихо. Поглядел в узенькое зарешечённое окошко. На верхнем этаже допросного дома, что стоял напротив, теплился огонек. Встревоженные голоса раздались во дворе, затопали кованые сапоги. Кто-то распахнул завизжавшие ржавыми петлями ворота. Зловещими тенями начали метаться по двору стражи.

У двери завозились. Отодвинулась щеколда.

— Твой спи-ит? Спат нэ нада, прасни-ис нада, быхтыргады! — вполголоса зачастила тёмная фигура в дверном проёме. — Слушай, ти-ибя сейчас уби-иват приходи-ит будут. Хайсы турым! Всех в тюрма уби-иват! При-иказ такой, а то Бран приходи-ит, выпускаи-ит. Давай так: я твой выводи-ит си-ичас, крыша-чердак прятат будем вместе. Бран приходи-ит будет, мы выходи-ит буди-им, ты ему сказат буди-иш, как я ти-ибя спасал. Устымгай охон, тырхук. Твой согласен?

— Подумать надо. — неожиданно для себя усмехнулся Зор. Им внезапно овладело нездоровое веселье.

Фигура палача-вастака дёрнулась в двери.

— Твой для зачем смеятся, а? Твой дурак? Твой с ума савсэм сходи-ит, да? Тогда мой двер запирай, твой для зарезать бросай. Другой искат буду, умный! Сахуры-сай умдырлах шур-шур башхай!

— Ну, ладно. — снисходительно сказал Зор, садясь на лежанке. — Давай, веди… спаситель… Только мне сил дальше порога уйти не хватит.

— Твой руки на мой плечи давай, всё хорошо буди-ит, газызай ухум… Твоя мамой клянись, что меня Бран не буди-ит казнит?

— Клянись, клянись. — успокоил Зор. — Не буди-ит.

Палач проворно скользнул в келью, подхватил Зора на загривок и проворно поволок к двери. Меньшой из последних сил помогал ему, отталкиваясь дрожащими ногами.

— Что за шум? — спросил он.

— Твой не знаи-ит савсэм, да. Бран город берёт, Поползай сбегаи-ит. Канэц, аднака, кырдык!

До лестницы на чердак они добрались вовремя: в тюремных переходах послышался топот, колеблющиеся жёлтые огоньки масляных светильников рассеяли темноту.

— Си-ичас начнут. — бормотал вастак, торопливо опуская крышку, поворачивая в замке ключ и заваливая крышку чердачным хламом, пронзительно воняющим старой пылью. — Бунтовшик убиват-резат, вор-убийца отпускат на воля, хазгын чак. Наша сидет тут тиха нада, шумет не нада. Ест твой хочет? Еш!

Вастак ткнул Зору свёрток, восхитительно пахнущий хлебом. Узник извлёк оттуда лепёшку, принялся ломать на мелкие кусочки, жевать оставшимися шатающимися зубами.

Снизу донёсся дикий визг.

2.

Наездник с белым платком в поднятой руке подскакал на рассвете к Полночным Вратам.

— Слушайте! — протяжно вскричал он. — Пожалейте город, Откройте ворота Мы каждый день повторяли это и сегодня обещаем, что никто из честных горожан не пострадает! Всем, кто пожелает, позволим покинуть Чистоград!

— С грабителями и разбойниками не разговариваем! — проорали из-за зубцов стены. — А ну, попытайтесь войти! Хотя куда там «войти», жабрами не вышли! Возвращайтесь лучше навоз ворошить, землеройки!

В верхней бойнице Врат показалась багровая рожа воеводы Кромеши: — Оборванцы! Падайте на колени, просите помилования. Может, и сжалится волостной голова, попросит за вас самого Наместника!

— Продажные вы шлюхи! — не выдержал всадник и в сердцах бросил платок на мёрзлую землю. — Отдались за грош да еще и похваляетесь? Тьфу! Лешелюбы, холуи! Ну так и оставайтесь холуями, а мы не хотим! Не наголодались еще? Не хотите ворот открывать?.. Тогда берегитесь, кончилось наше терпение!

Гонец Братства ускакал. Сотник отодвинулся от бойницы, сел на холодный дощатый пол.

— Так и передохнем от голода верными присяге. — злобно процедил сквозь зубы небритый лучник.

— Молчать… — вяло ответил воевода.

— Да скоро уж навовсе замолчим. — посулил лучник.

— Силы небесные! — ахнул наблюдатель, сидевший под самой черепичной крышей и глядевший в узкое смотровеое оконце. — Никак на приступ пошли! А вон на телегах какие-то орудия! И ещё вижу: быки тянут таран и осадные вышки.

Кромеша опять прильнул к бойнице. — Точно! Хотят дать решительное сражение. Вон лёгкая пехота, видно по щитам, сплетенным из прутьев. Лестницы волокут… Все по местам, бездельники! Приготовить камнеметы!

На холм вышел Бран в окружении Учеников. У его ног устроился Рыжий, на плече сидел Карр. Бран тыкал пальцем в сторону города, очевидно растолковывая направления предстоящего наступления.

Он был очень взволнован, он чувствовал, что настал решающий всё час. Ночью Бран совещался с Учениками. Была составлена роспись действий. Прямо на ворота должен был идти Ждан с тараном и отборными бойцами. Прочие также получили под начало отряды, с коими по по условленному знаку должны были одновременно ворваться на стены.

— Ждан!

— Здесь, Учитель!