Словно карточки им вручили,… как иногда премируют за хорошую работу или выдают «левую» зарплату… вот только Олаф и Герхард нигде не работали. Это я проверил заранее, во время подготовки к операции.

Итак, это не зарплата. И что получается? Им пришло очередное «содержание»? Выдали сумму на мелкие расходы?

Но кто?

Черт…

— Девятьсот тридцать два кредита! — радостно возопил синхронизированный с моим браскомом Лео, почти мгновенно получивший информацию о приходе новых средств — Просто великолепно!

— Угу — задумчиво отозвался я — Повезло. Штука на баланс упала. Ладно, Лео, ты здесь командуй, а я пока пойду распродажу устраивать.

— В Лавку?

— Нет. Он все не возьмет, а носиться с кучей разнородных вещей я не хочу. Загляну на Пятачок. Что с браскомами?

— По браскомам следующая ситуация… Незащищенный паролем — его содержимое полностью скопировал, все настройки сбросил на ноль и удалил все данные. Пустышка. Можешь отсоединять и продавать. Тот, что защищен — с ним пока работаю.

— Ясно — кивнул я, отсоединяя браском — Работай. И я поработаю.

— Хоть это и вредно для организма — прими еще стимулятор, Тим — посоветовал Лео — Сонливость и медлительность тебе сейчас противопоказаны. Тебе надо глядеть в оба глаза.

— Согласен. Все, я ушел. Открывай двери.

— Сделано — ответил ИИ — Удачи. У входа в ангар чисто.

Во время сборки Лео я недолго думая подсоединил главный блок управления ангаром к своему электронному другу и теперь Лео имел полный доступ ко всем возможностями нашего нового дома. Включая доступ к дверям, камерам наблюдения, электроснабжению и контролю гравигенераторами. Впрочем, несколько пунктов Лео контролировал чисто условно — для полного отключения электричества или гравигенераторов требовалось согласие главного сервера Невезухи. Так что Лео не полновластный хозяин, а лишь привратник с расширенными полномочиями.

Выйдя из ангара через автоматически открывшуюся служебную дверь, я убедился что оба АКДУ следуют за мной как привязанные и отправился на Пятачок. Деньги… мне нужны деньги… и слухи. Именно это сочетание правит не только нашей станцией, но и всей вселенной — информация и деньги.

18

Пятачок представлял собой… пятачок.

Не в смысле свиной пятак, а довольно большой «десятикресток» — в этот круг входило ажно десять станционных коридоров и, причем не каких-либо, а основных — по которым люди ходили на работу и возвращались с нее, что обеспечивало постоянное присутствие народа практически в любое время суток. Пятачок представлял собой транспортный узел.

Именно это и послужило причиной основания здесь стихийного рынка. Удобное расположение, большое количество входов и постоянная текучка народа. Что примечательно, основали базарчик именно русские, и они же его окрестили русским словом Пятачок. Администрация станции пыталась бороться с подобным произволом, на что рабочий класс резонно заметил — вы сперва обеспечьте рабочие места и порядок наведите на станции. Вот тогда и поговорим…

Правление станции отступилось и окрестило Пятачок центром самовыражения в прикладных искусствах… Обозвали так обозвали.

А все, потому что большей частью на Пятачке продавался либо старый хлам, либо нечто сделанное собственноручно и с фантазией. Например, украшенные простеньким орнаментом ножи и вилки из металла — а не из столь обрыдшего штампованного пластика. Всякие причудливые фигурки и композиции, собранные из самых разнообразных материалов или же выточенные из цельного куска чего либо…

Всякий житель Невезухи великолепно знал одну простую истину — если у кого-то день рождения, юбилей или какой иной праздник, требующий хотя бы минимального вложения денежных средств, то лучшего места для поиска дешевого и оригинального подарка места чем Пятачок попросту не найти.

Сам когда-то покупал здесь подарок для девушки — выточенные из прозрачного синеватого пластика бусы, которые продавец изготовил собственноручно. И он же брал заказы на изготовления дешевых побрякушек. Ручная работа!

Но сегодня я пришел сюда не за подарками. Не до девушек мне сейчас — хотя организм, несмотря на усталость, требовал свое.

Еще издали до меня донесся приглушенный гул голосов, в нос ударил запах съестного — одновременно приятный и отвратительный. Потому что для желудка запах был обалденный — пахло жареным мясом, а для ума запах был ужасный — ибо мозг отчетливо сознавал, что настоящее мясо на станции если и водилось, то было либо запредельно дорогим, либо до попадания на электрическую жаровню бегало в крысином обличье. Или же было чьим-то домашним любимцем, помершим своей смертью от старости, либо украденным и подло умерщвлённым