После этого случая визиты зама в корму напрочь прекратились. По партийным и воспитательным вопросам вызывал к себе в каюту… на чай… Так-то оно лучше — каждый сверчок знай свой сучок… С-сучок…

Ну и — примечание. Вместо длинного многоточия там, выше, вставьте крепкое выражение или словцо на свой вкус и усмотрение. Попадете в самую точку.

Тренировка по специальности

Генералиссимус Суворов

Мастерства у экипажа было предостаточно. Лодка второй год гордо несла Военно-Морской Флаг СССР, но до боевых походов было еще, как до Луны. А значит, настоящего боевого мастерства формально не было. Почему-то принято боевое мастерство экипажа мерить количеством автономок, а это не совсем верно. Пик мастерства приходится именно на Госиспытания, когда экипаж укомплектован на все 100 %, когда он весь прошел сквозь горнила Учебного Центра, заводских стапелей, достроечной базы, заводских и государственных испытаний на всевозможных режимах. И начинает оно падать с уходом первого члена экипажа нового формирования, прошедшего через все это. Такова жизнь. Может, дисциплина прихрамывает; может, дерзости с избытком; может, внешний вид не так зачухан… Но максимум боевого мастерства приходится именно на завершение Госиспытаний. Лодка была головной в золотой серии «черных принцев» — самой массовой из атомоходов (46 корпусов!), «Victor-III», а по-нашему — проекта 671РТМ. Она должна была пройти глубоководные испытания погрузиться на расчетную глубину. Не велик подвиг (на расчетную глубину погружаются только лодки головной постройки), но для обеспечения безопасности экипажа по инструкции нужно было к аварийно-спасательным люкам отсеков-убежищ (первый и шестой) пристыковать спасательные контейнеры. Опять же — ерунда, но на всем огромном Флоте СССР (как по количеству, так и по тоннажу) было всего два (!!!) таких аппарата. А флот в то время, несмотря на достигнутый количественный паритет, продолжал расти и размножаться, как бациллы чумы. Вот и стала потенциально боевая единица заводской лодкой обеспечителем, обеспечивая все заводские испытания ремонтирующихся и модернизирующихся ПЛА. Их было тоже немерено, а посему из морей не вылезали по полгода.

Правда, выходы были короткими, но зато непредсказуемыми — от недели до полмесяца. Ввод-вывод, отход-подход стали делом привычным и обыденным, как отправление естественных надобностей. Но — лиха беда начало. Головному РТМу не хватило места у пирса! Его ввели (в смысле, энергетическую установку) и вытолкнули на рейд бухты Большой Камень, а на его место поставили очередной достраивающийся «заказ» из Комсомольска-на-Амуре. Что называется, «извини-подвинься»… Одно дело — когда ты в море, вдали от берега, в подводном положении и занят делом. Ну, надо — так надо. И совсем другое — на рейде бухты посередине лета. И погода, как нарочно — ни облачка, ни дождичка, ни ветерка. «Лето, а-ах, ле-ето!!!» — орет Пугачева в самом соку из заводских динамиков во время обеденного перерыва. В перископ и в морской бинокль хорошо видна публика, идущая на «контрагентский» пляж — в основном, «мамки».

— Как-кая пошла-а!.. — на время потеряет всякий интерес к службе вахтенный офицер.

— Отойдите от перископа! Не ломайте дорогостоящую матчасть! — шуганет штурман сексуальных маньяков, готовых просто влезть в эту самую матчасть.

— Начать тренировки по специальности! — грозно прорычит динамик корабельной громкоговорящей связи. Это означает: всем разойтись по своим боевым постам и командным пунктам. А там — ничего интересного, они за время несения вахт изучены до мельчайшей царапины. Вечером из ресторана «Восток» и из кафе «Бригантина» — все то же «Ле-ето! Ах, ле-е-ето!!!»

Жизнь тянулась по береговому распорядку дня — кроме БЧ-5, несущей вахту на введенной ГЭУ и вахтенных офицеров на якоре. Днем, вопреки распорядку дня, народ лез из недр ядерного исполина, как поганки после дождя. Старпом смертельно уставал и срывал голос командой «Всем вниз!», натравливал на это дело вахтенных офицеров, но они уже были бессильны против остальных офицеров (а это больше трети экипажа). При подходе вахтенного офицера они отправляли вниз своих подчиненных — мичманов и матросов — а сами беспечно дожидались вахтенного начальника.

— Всем вниз! — грозно рычит вахтенный офицер, подойдя вплотную, но никакого шевеления не происходит. — Что, не слышали?!

— Не-а. Это ты кому так красиво командуешь? Всем? Давай еще.

— Мужики, меня же старпом…

— На то он и старпом, на то она и служба. А ты как думал, нацепил повязочку и все? А вот у вахтенного офицера на якоре еще пистолет должен быть. Или не доверяют?

— Мужики, уйдите! Сейчас же тренировки по специальности! — канючил молодой инженер-гидроакустик, в первый раз заступивший «якорным офицером».

— Отцепись. Или ты со своим старпомом уже совсем того? Мы подвахтенные. Тебе вечером меняться, а нам заступать через четыре часа, пытался урезонить рьяного служаку КИП-овец, уже капитан-лейтенант.