Читаем Путями тьмы полностью

Шелковистые кудри, имеющие идеально выверенный завиток, прекрасные глаза, в радужках которых заблудились солнечные лучи. Что мог забыть здесь этот божок, что заставило его возвратиться в загаженный людьми мир?…

Моя сущность вдруг показалась мне необычайно уродливой. Рога и крылья с тихим шипением стыдливо растаяли. Человеческая форма вернулась с новым приступом боли истерзанного тела, но я готова была отдать эту плату за то, чтобы быть рядом с этим созданием, не вызывая его отвращения.

Быть рядом и купаться в расслабляющем сиянии, дышать сладким воздухом с нотами жимолости.

Орайа с скрежетом перемахнула через край крыши и с изумлением окаменела, уставившись на божество. Неужели демоница осмелится ступить хоть шаг в его сторону?.. Я отказывалась в это верить.

Но Орайа вдруг мелко задрожала, неистовый свет щелок глаз притупился. От безобразного тела потек легкий дым, и вот уже на крыше на четвереньках скрючилась перемазанная кровью абсолютно обнаженная нескладная светловолосая девушка.

Щеки ее нежно алели.

Божок вдруг встал и пошел к нам. Он улыбался. Внутри запорхали бабочки, и от счастья хотелось рассмеяться.

Орайа подобралась и села. Никогда бы не подумала, что увижу нечто подобное, но в глазах одной из самых жестоких сестер читалось абсолютное обожание и готовность сделать все что угодно.

Если бы божок повелел ей прыгнуть с крыши, то Орайа тотчас бы выполнила этот приказ.

Но тот провел рукой по ее спутанным волосам и, продолжая улыбаться, коротко сказал:

— Спи.

И Орайа, закатив глаза, покорно сползла вниз.

Божок повернулся ко мне. От его пристального взгляда перехватило дыхание. В смущении я отвела назад слипшиеся от крови волосы. Почему он так смотрит на меня? Хотелось обернуться и удостовериться, что здесь нет ошибки, и именно я удостоилась его внимания.

Идеальное существо присело рядом. Слишком близко, мучительно близко. Тепло усилилось, голова предательски закружилась.

Я хотела сказать, что он прекрасен, но из онемевшего горла не вырвалось ни звука. Сияющее создание благосклонно кивнуло, показывая, что поняло меня. Я рассмеялась тихим счастливым смехом, как если бы исполнилось мое самое заветное желание.

Божество наклонилось, и его мягкие, нестерпимо пахнущие жимолостью губы прильнули к моим.

Пронзительная дрожь с головы до пят. Вспышка света, откровение, как если бы я прикоснулась к вечности или забрала целый сонм душ…

Но ощущение катарсиса вдруг стало вполне земным. Поцелуй, более чем осязаемый, к тому же, крайне уверенный и дразняще проникновенный, отозвался пульсацией внизу живота. На языке затеплился до боли знакомый вкус меда.

— Асвель… — простонала я, с трудом отстраняясь. — Асвель, ты же клялся Матерью, что больше никогда не будешь использовать на мне свои отвратительные штучки…

— Мои отвратительные штучки спасли твою жизнь, — не выходя из образа, шепнул Асвель и поймал пальцами мой подбородок. — Признайся, я заслужил этот поцелуй.

Сияние и сладкий аромат исчезли, словно их никогда не существовало. Холодный ветер бил по крыше и лохматил прическу неудавшегося божества. От Асвеля пахло дорогим парфюмом и мускусом тела.

Я мотнула головой, освобождаясь от цепкой хватки, и прижала ледяные ладони к разгоряченным щекам. Чувствовала себя полной идиоткой.

В истинной форме Асвель не обладал весомым набором клыков или когтей, не мог похвастаться особой физической защитой, к тому же, из-за излишне человеческого вкуса красоты свою истинную форму не любил, и почти никогда ее не показывал. Природа даровала ему иной механизм, которым позволял укротить любого демона, пожелавшего поживиться столь слабым с виду собратом.

Если бы наваждение могло длиться вечно и не имело ограничений, Авсель давно бы сел на трон вместо Отца, а Мать прислуживала бы ему лично.

— Почему ты мне помог? — старалась не смотреть на демона. Внизу живота до сих пор волнительно тянуло.

Тот хмыкнул:

— К чему эти риторические вопросы, Хелла? Выгадываешь время на передышку? Я тебя не тороплю. Орайа спит глубоким сном, и будет спать еще несколько часов. Расслабься.

Я резко повернулась к демонице, но Асвель, похоже, не врал. Та тихо сопела в той же нелепой позе, в которой ее сморил сон: ноги неудобно вывернуты, рука подогнута за спиной.

Забыв про усталость, я бесшумно встала и выпустила когти. Было бы глупо упускать неожиданно выпавшую возможность легко расправиться со столь опасным врагом.

Асвель наблюдал за мной с большим интересом:

— Ты собралась ее разбудить? Моего общества тебе недостаточно?

— Я собралась ее убить, — зачем-то пояснила очевидное и приблизилась к Орайе.

Во сне резкие черты лица демоницы смягчились.

Странно, но в расслабленном состоянии исчадье ада напоминало ребенка, фикцией получившего тело взрослого. Им она, вероятно, и была. Маленьким озлобленным ребенком с самой дурной наследственностью и полным набором инструментов для различного рода убийств.