Читаем Путями тьмы полностью

— Угрожает, — спокойно и размеренно ответил хозяин. Его раздражение выдало лишь дернувшееся крыло аристократического носа. — И будет угрожать еще… некоторое время. Но это — не твои заботы, Одри. Будь хорошей девочкой, и наскреби в себе силы сохранить душевное равновесие хотя бы на эту ночь. Сегодня мы уедем в другое, более безопасное место.

— Уже наскребла, — заявила девушка задранным голосом. — Со мной все прекрасно. Восхитительно. Хоть теперь я и … отчетливо слышу то, что не собиралась услышать.

Одри резко развернулась и, покачиваясь, скрылась за поворотом коридора в направлении своей комнаты.

— Все происходит не так, как должно, — тихо проговорил Адриан. Его губы скривились, и лицо прикрыли изящные пальцы, хозяин которых явно желал отгородиться от происходящего. — После своего обращения мне понадобился месяц, чтобы выйти к людям, и весь этот месяц Деви заботливой орлицей таскала добычу прямо в гнездо… Одри не понимает, насколько радикальны перемены, случившиеся с ее телом. Одни только звуки и краски при случайной концентрации могут парализовать ее не адаптировавшийся мозг… Она пока не ощущает жажду, как не ощущает голод человек, который только что проснулся от глубокого сна. Потому и самые важные вопросы девочка еще не задала. Вопросы, ответы на которые испугают ее куда сильнее, чем перемена внешнего вида или обострившийся слух.

— Мне уже можно вводить в регулярную лексику избитое словосочетание “я же говорила”?…

* * *

Город жил, и по его венам текла новая, неоновая кровь. Центральные улицы были заполнены людьми, и последние запоздалые клерки, спешащие домой, бледными тенями терялись среди народа иного сорта.

Яркие толстовки, кроссы, кокетливые платья, черная кожа. Смех и крики развеселившихся компаний. Молодые девушки и парни, с жадностью упивающиеся обманчивой свободой, в них кипела энергия. Ее не успели растратить на бытовую рутину, ее не душили оковами бесконечных обязанностей и пока не вложили в карьерный рост. Среди молодежи мне почти всегда было легко и приятно, даже сейчас, когда какой-то невоспитанный недоумок рядом решил сплюнуть себе под ноги.

Испорченность еще не въелась в эти души, ложилась тонким налетом, и они горели звездами на темном небе, завораживая тех, кто умел смотреть.

У самых серьезных заведений останавливались красивые блестящие машины, откуда выходили мужчин постарше, но почти всегда — с более молодой спутницей, чей идеальный профиль вызывал желание стрельнуть номерок пластического хирурга. Здесь мне чаще всего делать нечего, все давно продано или распределено.

Власть имеющие редко попадают в рай, хотя сами они испокон веков, естественно, придерживаются совершенно иного мнения.

Если я разглядывала прохожих вскользь, умело изображая безразличие, то Одри, как заведенная, с неприкрытым восхищением вертела головой.

А полчаса назад, когда мы вылезли из машины перед “Тяготением”, она и шагу не могла ступить, затравленно озираясь на слоняющиеся толпы. Адриан, положив руку ей на плечо, что-то долго проникновенно объяснял, стараясь дать девчонке экспресс-курс по контролю за собственными ощущениями. А затем потащил нашу компанию на незапланированную прогулку по городу, боясь сразу пускать Одри в клуб, где гремел рок-концерт.

Стив превратился в немую копию себя, которая или напряженно смотрела на дочь, или выискивала опасность вокруг. Его привычная осторожность переросла в паранойю, которая не давала ему идти свободно и естественно, что резко сделало его, по сути, совершенно профнепригодным. На месте Адриана я бы оставила фамильяра сидеть в машине, а не привлекать внимание посторонних пронзительным взглядом.

Внимание Одри привлек еще чудом не закрывшийся киоск с бельгийскими вафлями, и Адриан аккуратно подтолкнул ее дальше.

— Хочу кофе… — неуверенно пробормотала девушка. — Мы же можем пить кофе?

— Только без вафлей. И не сейчас, — лаконично ответил Адриан.

Одри открыла рот, чтобы что-то сказать, но запнулась о краешек бордюра. Она ходила уже очень уверена, и потому резко помрачнела.

Или же из-за того, что те самые невысказанные вопросы, о которых говорил Адриан, все же возникли в ее голове?..

“Тяготение” встретило нас оглушительным ревом.

Потная толпа дергалась в полумраке, пронзаемом лучами красных прожекторов, и множество глоток вторило припеву молодого вокалиста — что-то про виски и мертвую подружку, которая не вернется домой. Дерьмовый грим парня тек черными разводами под глаза, он скалил белые зубы и орал, ни мгновения не прекращая в бешеном ритме двигать телом. Около сцены публика теснилась на границе свободного пятачка, где заряженные адреналином молодые люди с размаху врезались друг в друга.

Рука Адриана легла на спину ошалевшей Одри, и мы с трудом пробрались к лестнице на второй этаж.

Перед ней хозяин остановился, и, не отпуская девочку, жестом велел подойти.