Читаем Пути Деоруса (СИ) полностью

— Без сомнения, — мягко сказал Ганнон, поправив застежку, слегка показавшуюся из-под складки плаща. Злиться на старика он не мог. — Расскажи, что же ты такого выписал из книг, которые я тебе доверил? Вортан – единый бог? — понизил голос юноша.

— Нет, нет! — Боннар замотал головой. — Не единый, но единственный, чьи творения постижимы. Поэтому наставления Ихариона и надо слушать беспрекословно, каким бы нелепым не казался ритуал. А над бренным миром должно думать. И придавать ему форму.

— Похоже на жизнь ремесленника-безбожника. — Ганнон задумчиво потер подбородок.

— Ух, если и твоя светлая голова так подумала, то что мне было пытаться увещевать остальных. Нет, всему свое время: и неведомому царству Гирвара, и великой борьбе Ихариона. Но здесь и сейчас мы на ладони Вортана. Не знаю, удалось ли выразить то, что знает моя душа…

— А что нового ты хотел узнать в тех книгах? Неужели там это записано?

— Нет, нет. Туда меня привело желание узнать подробнее устройство нашего мира. Нужен был лишь кусок о столпе, на котором в небытии балансирует наша мирская обитель. — Монах обвел рукой небо, причал и морскую воду. — Старый текст, скорее из Старого слова, чем то, что мне пытались приписать. Там всех называют одинаково: и богов, и… иных. — Боннар сглотнул и указал глазами вниз.

— И что же? Нашел что-то? — юноша немного подался вперед.

— Нет, только сказки. Молхар да Валана.

— Валана?

— Его дочь, иногда внучка. Эту редко поминают. Сбегает со смертным мужчиной, хитростью бережет его от гнева Молка. То старые легенды, с долунных времен. А Столп тот каменный… думал, как такой без Вортана взгромоздить? Но там только самого Молка хитростью и повергали.

— Тебя за это захотели казнить? За книгу? Поначалу ведь обвинения были легче?

— Ха, нет, мой мальчик, — в улыбке Боннара заблестела гордость, — не за это. Просто не сразу они поняли мои записи: видно, Прелат читал. — Он усмехнулся. — А потом дали кому поумней. Достаточно умному, чтобы увидеть там основы мира, но недостаточно – чтобы понять, что я их трогать не собирался.

— В землях Дара я бы об этом помалкивал. Думаю, там не больше ученых, чем здесь, — посоветовалон Боннару Ганнон: он беспокоился о монахе, ведь тот был упорен в своей… своих воззрениях.

— Буду чтить закон, не понимая его. — Боннар склонил голову с притворной покорностью, подпитав тем самым беспокойство юноши. — Но скажи, как ты смог помочь?

— Точно не по закону. — Мрачный тон юноши заставил монаха сбросить свою веселость.

— Куда же меня отправят?

— Неизвестно, но определенно не на первый остров, на котором окажешься. Жди второго плавания.

— А как вообще узнал? Стерегли меня строго. А бранили не столько за проступок, хоть и считали его страшным, сколько за позор, если кому в Арватосе известно станет.

— Иннар. — Ганнон внимательно смотрел в лицо монаха, на его удивление и промелькнувшее чувство вины. Бывший инструктор Дубильни не жаловал «несобранного» воспитанника и часто отправлял будущего ключника в колодки. — Подсуетился.

— Я, даже не знаю, юноша, — Боннар глубоко вздохнул, — воспитывал вас, как мог. Но, видать, мало я знаю. Прошу, передай ему что-то… подобающее. — Монах выглядел абсолютно потерянным.

— Он недавно отвел душу, с избытком, — заметил Ганнон, вспоминая реакцию товарища при виде растерзанных инструкторов.

— Горе. — Боннар совсем помрачнел. — Даже в каземате и тут, в бочке, — он указал рукой в сторону корабля, — я слышал о приюте. Такое святотатство, такой позор!

— Да. — Ганнон отвел взгляд в сторону, что не ускользнуло от внимания монаха.

— Неужто… — у Боннара аж перехватило дыхание. Не то от возмущения, не то от стыда. — Неужто такой кошмарной была жизнь там?

— На мой взгляд, нет, не всегда, — Ганнон мотнул головой, — а вот для Иннара все было иначе. Наверное, для него я недостаточно кровожаден — ужаснулся произошедшему. Но не стану скрывать, что часть меня тоже радовалась. Тут я, наверное, немного Иннар, хоть шкура и не облезла, как у него. — Юноша хлопнул себя по плечу, там, где у Иннара от штормового ветра побелела кожа.

— Спасибо тебе. — Боннар заговорил только после нескольких минут молчания. — Я отправлюсь в новую землю с новообретенными знаниями и смирением. Будет мне о чем поразмыслить. Я постараюсь заново понять законы этого мира. Благо он все еще удивляет меня.

***