В XX веке был открыт свод сочинений на сирийском языке (41 слово), в котором два слова оказались известными ранее словами преп. Исаака. Кроме того, на одном из листов (лист Н 5v) свода имеется надпись: «Того же мар Исаака...» и т. д. На основании, главным образом, двух вышеназванных фактов, была выдвинута гипотеза о том, что новонайденный свод сочинений принадлежит преп. Исааку Сирину. Вскоре в ответ была выдвинута контргипотеза о том, что данный свод не может принадлежать преп. Исааку. В защиту контргипотезы приводится ряд аргументов, в том числе, тот факт, что автор новонайденного свода, высказывает богословские суждения, прямо противоположные суждениям преп. Исаака. Говоря более конкретно, автор новонайденного свода высказывает ряд несторианских и других мнений, отсутствующих в традиционно признаваемых сочинениях преп. Исаака Сирина (Смотри: «Благодатный огонь», Москва, №5, 2000 г. сс. 58–68; Там же, №7, 2000 г., сс. 85–89).

На наш взгляд, нет нужды придавать слишком большое значение гипотезе о принадлежности новонайденного свода преп. Исааку Сирину. Гипотеза есть гипотеза, и ее еще нужно доказать, а этого пока с абсолютной точностью сделано не было.

С другой стороны, мы допускаем возможность того, что преп. Исаак в новооткрытых сочинениях (если будет доказано, что они ему принадлежат) или в его ранее известных сочинениях высказывал догматически невыверенные мысли (в последнем случае, эти мысли могли быть изъяты или поправлены православными греческими переводчиками, ради духовной пользы читающих). Преп. Исаак был учителем аскетизма, а не богословом-догматистом, и, конечно, мог ошибаться в догматических вопросах, как ошибались иногда даже светила православной догматики. Не забудем и того, что преп. Исаак прославляется Церковью, как преподобный, а не как святитель и, следовательно, его писания не имеют учительно-догматического авторитета, хотя, бесспорно, отражают православное аскетическое учение.

Аскетические творения преп. Исаака не были систематическими сочинениями. Это своего рода озарения и прозрения, записанные в виде иноческого дневника, а в последние годы его жизни продиктованные ученикам.

§3. Учение

1. Учение преп. Исаака Сирина как бы покоится на самой вершине аскетического пути. Недаром о преп. Исааке говорили, что он учит не языком человеческим, а языком ангельским и что он, как орел, парит над всеми другими святыми отцами. По большей части, аскетическое учение преп. Исаака предназначено для преуспевших, а не для новоначальных. Оно отличается своей психологической утонченностью и откровенной интуитивностью. Благодаря этому, преп. Исаак занимает одно из первых мест среди учителей аскетизма и исихазма.

2. В своем аскетическом учении преп. Исаак стремится к патристическому синтезу. И на самом деле, ему удается сочетать в своем богословии созерцательное и делательное направления аскетизма. Чувствуется влияние на его учение идей преп. Макария Великого, свят. Григория Нисского, автора Ареопагитского корпуса и аввы Евагрия Понтийского. Преп. Исаак в своем учении одновременно представляет сирийскую и египетскую аскетические традиции.

Ключевым моментом мировоззрения и учения преп. Исаака является антиномичное сочетание резкого отвержения падшего мира с бесконечной любовью, состраданием и жалостью ко всей страждущей твари.

3. Преп. Исаак категоричен, он, между прочим, утверждает, что «никто не может приблизиться к Богу, если не удалится из мира» (Авва Исаак Сирианин, «Слова подвижнические», Сергиев Посад, 1893 г., «Слово первое»). Удаление из мира состоит в устранении от мирских дел. Понятие «мир», по преп. Исааку, есть собирательное наименование страстей: любостяжания, властолюбия, сластолюбия и прочих.

4. На первом, так называемом «телесном», этапе человеку необходимо очищение себя от плотской гнили, необходимо исторгнуть себя из мира. Путь исторжения и очищения – это путь доброделания, путь исполнения евангельских заповедей, путь суровой аскезы: поста, молитвы, воздержания и послушания. Причем, на данном этапе необходимо силой принуждать себя к аскетическим подвигам и молитве. Данный этап есть этап покаяния.

На втором, «психическом», этапе душа должна освободиться от чуждых ей греховных и страстных помыслов. Она должна учиться различать злые и добрые помыслы. Признак добрых помыслов – умиротворение души, злых – ожесточение. Здесь душа также должна совершенствоваться в непрестанном молитвенном делании. Данный этап есть этап очищения.

На третьем, «духовном», этапе происходит полное преображение, одухотворение и обо́жение человека. Этот третий этап является состоянием высшей духовно-созерцательной жизни, где перевес уже всецело на стороне духа. Состояние человека здесь – сверхъестественное. Молитва, в собственном смысле слова, уже прекращается и человек вступает в область высшего знания, ведения и Божественного озарения. Говоря иначе, достигается состояние «молчания ума» (исихии), а такое молчание, по преп. Исааку, есть таинство будущего века. Данный этап есть этап совершенства.