Читаем Путь хунвейбина полностью

Я не утверждаю, что Андрей Гребнев был обычным гопником. Он был гопником. Но необычным! Он увлекался поэзией футуристов, наизусть знал произведения Хлебникова и Маяковского и сам писал отличные стихи. В «Лимонке» я читал его рассказы, написанные в тюрьме. Это – настоящая литература! Не знаю, читал ли он Селина и Жане, но их влияние чувствуется. Наверное, Андрей мог бы стать писателем. Но не стал. Он спился, сторчался, разложился, и его убили в пьяной драке. И только не надо втирать, что он был «человеком с другой планеты», что эта жизнь была не для него! А какая жизнь для него? Мы не выбираем обстоятельства жизни. Бог закидывает нас в жизнь, как генерал забрасывает десантников в тыл врага, и ты либо сражаешься и побеждаешь, либо сдаешься, либо погибаешь. Если человек спивается, значит, он сложил оружие, сдался. Се ля ви!

В апреле 1997 года я не мог уйти из НБП, иначе бы меня заподозрили в трусости. Я решил подготовить и провести акцию на «Авроре», а потом раскланяться с людьми Лимонова.

5 апреля я при помощи Андрея Гребнева организовал празднование Дня нации, этот праздник придумал Лимонов и приурочил его к победе Александра Невского на Чудском озере (Ледовое побоище). Я узнал, что в этот день питерское отделение Российской коммунистической рабочей партии проводит митинг у Казанского собора, и предложил прибегнуть в тактике Муссолини – просто перехватить чужой митинг. Я читал, что отряды революционного фашистского действия приходили на чужие митинги, затыкали ораторов и превращали чужой митинг в свой. Мы сделали тоже самое. Местный лидер РКРП по фамилии Турецкий пытался протестовать, но я высмеял его. Гребнев и его ребята принесли звукоусилитель. Турецкий что-то кричал, я подал сигнал, и ребята на всю мощь врубили музыку группы «Нож для фрау Мюллер». Турецкий пожаловался милиционерам, но те решили не ввязываться. Турецкий, крича в наш адрес проклятия, ушел, а мы бодро провели митинг.

В апреле 1997 года я, пожалуй, был самым частым гостем на крейсера «Аврора». В акции на крейсере согласилась участвовать «Рабочая борьба», и мы вместе с Пашей Черноморским облазали все закутки корабля. Вначале была идея запереться в каком-нибудь помещении «Авроры», но выяснилось, что ни в одном помещении нельзя запереться, забаррикадироваться: железные запоры с наружных люков были свинчены. Тогда я предложил влезть на капитанский мостик, корабельные реи и оттуда скандировать лозунги, вывесить флаги и транспаранты.

За день до акции позвонил Лимонов и сообщил, что казаки поднимать восстание отказались. По правде сказать, я с самого начала не верил в решительность казаков. Да и какие они казаки! Ряженые…

- Но партия все рано ждет от вас решительных действий! Вы не должны отказываться от того, что наметили и подготовили. Пусть это будет акция солидарности со всем угнетенным русскоязычным населением СНГ.

В день перед акцией я собрал актив в штабе и объяснил, что идеология акция как бы расширяется в связи с тем, что казаки отказались поднимать восстание. Мы решили, что с капитанского мостика будем скандировать: «Русский – звучит гордо!», «Нет угнетению русских!», а также общепринятые партийные лозунги. Я договорился с Гребневым, что он будет командовать отрядом, который взберется на мостик и реи, а я буду руководить всей операцией в целом. Мне предстояло создать ажиотаж на крейсере с помощью подставных экскурсантов, то есть активистов из группы прикрытия, а после акции – вытаскивать задержанных из милиции. И главное, без чего об акции никто бы и не узнал, кроме матросов «Авроры» - организовать прибытие журналистов, прежде всего – телекамер.

В полдень 6 мая национал-большевики и ребята из «Рабочей борьбы» прошли на крейсер под видом экскурсантов. На набережной меня ждала съемочная бригада НТВ.

- Значит, так. Мы поставим в эфир сюжет о вашей акции только в том случае, если приедет ОМОН и задержит вас, - заявила репортеша, молодящаяся, высохшая, высокая дамочка лет 37-40.

Я кивнул. Мы знали, на что шли. Но Гребнева все же предупредил:

- Андрей, акцию придется продолжать до тех пор, пока не приедут менты. Как приедут – вы сразу подчинитесь их требованиям. Телевизионщикам для картинки нужно снять, как вас будут арестовывать.