Читаем Путь к звезде полностью

— Алиэн, проявлять слабость — не грех, даже для воина. И стыдиться этого не стоит.

Изящный поклон, и он стремительно удалился, а я растерянно посмотрела ему вслед и уронила голову на руки, залившись слезами.

Я рыдала долго, выплескивая в слезах и иррациональный стыд за случившееся с Арианой, и напряжение: я так устала все время притворяться, изворачиваться, следить за каждым своим действием! Устала от изучающих и откровенно раздевающих взглядов, устала быть сильной! Как же я хотела, чтобы меня просто обняли и пообещали, что все будет хорошо! И Кэл… Ох, Кэл! Как же мне найти в себе силы держаться с ним по-прежнему отстраненно? Проклятие, ну почему тот же Рейн не затрагивает ни единой струнки в моей душе? Почему только рядом с Кэлом мое сердце трепещет как сумасшедшее?

Когда я наконец утерла слезы и встала, была уже глубокая ночь. С трудом дыша распухшим от слез носом, я поплелась в общежитие. Все уже давно угомонились — в здании не светилось ни одно окно. С трудом — ноги заплетались — поднялась на пятый этаж и ввалилась в комнату, стараясь двигаться как можно тише. Тихонечко заползла в ванную и залезла под воду как была, прямо в форме. Где-то через час наконец свалилась в кровать и сразу же забылась тяжелым сном.

Проснулась я от того, что меня нещадно трясли. С трудом разлепив веки, простонала:

— Сигни, ты меня убить решила? Если да, то сделай это по-быстрому, хорошо?

— Фух, ты меня напугала! Бужу-бужу, а ты не просыпаешься! Да что там, ты ухитрилась Колокол проспать! — заявила она, встав надо мной и уперев руки в бока.

— Да ладно! — недоверчиво пробормотала я и взглянула на нее. — Что, правда?

— Ага. Так что подъем и стрелой умываться! — скомандовала эта фурия.

Ну и видок у меня был! Припухшие веки и нос, помятое лицо — да уж, долгая истерика никого не красит! Быстренько умывшись ледяной водой, вылетела из ванной и принялась одеваться.

— Расскажешь, что вчера было? — спросила Сигни, пока мы бежали к полигону.

— Давай за завтраком, ладно? Не та это история, которую бы хотелось повторять несколько раз, а парни тоже наверняка захотят ее услышать, — поежилась я.

Сигни кивнула, мы как раз добежали до полигона — практически к самому началу разминки.

На завтраке к нам с Сигни подсели все трое — необычно, как правило, Дойл и Рейн с Ланом взаимно избегали друг друга. Встретив вопросительные взгляды, я коротко рассказала им обо всем произошедшем вчера. Узнав, какой выбор мне предложили и что я решила, Рейн с Ланом переглянулись, а известие, что я видела лично ректора их явно изумило.

— Молодец, Лин! — улыбнулся мне Рейн. — Ты правильно выбрала! Вот только теперь поостерегись, когда выходишь из Академии, хорошо? Семейка Арианы вполне может нанять кого-нибудь, чтобы с тобой расправиться. Может, я с тобой ходить всюду буду?

— Нет! — я была категорична, — я сама о себе позабочусь! — и улыбнулась, пытаясь смягчить отказ.

— Слишком уж ты независима! — заявил молчавший до того Лан, — самой-то не тяжело?

— Нет, — колюче взглянула на него, вставая, — не тяжело! И вообще, нам на занятия пора!

Дни снова набрали свой стремительный бег: прошел гроздень, к концу подходил златень. Так октябрь называли здесь из-за невероятно красивой осени: деревья стояли, все усыпанные золотой листвой, а в воздухе под лучами солнца словно витала золотистая дымка. Все-таки климат тут был на удивление благодатным.

В выходные я выходила, буквально увешавшись оружием, ходила только по оживленным улицам и возвращалась в Академию засветло. Не зная, будет ли семья Арианы предпринимать что-то против меня, рисковать по-пустому я не хотела. На занятиях все было благополучно — учиться мне нравилось, преподаватели это чувствовали и относились ко мне достаточно благосклонно. Задания, что давал мастер Данер на боевке, все усложнялись. Кстати, та группа, что стихийно образовалась на первом занятии, по-прежнему оставалась в том же составе, и каждому из нас уже удалось хотя бы по разу пройти полосу препятствий. Мастер потирал руки и злорадно напоминал нам, что скоро начнутся дожди, а полосу препятствий нам никто не отменит…

Лан с Сигни все так же целовались и обнимались в парке, Дойл постоянно пропадал у кого-нибудь из обслуги помоложе и по утрам выглядел как кот, слопавший кринку сметаны — судя по всему, отказа у дам он не знал. Наши же отношения с Рейном оставались спокойно-приятельскими: после того, как я намеренно не заметила его довольно прозрачных намеков на то, что мы могли бы стать ближе друг к другу, он все осознал и вел себя по-прежнему. Откровенно говоря, я не понимала, что со мной происходит — в прошлой жизни мне вообще-то всегда нравились мужчины типа Рейна: умные, скорее некрасивые и обаятельные. Здесь же… Я не испытывала к нему никаких чувств, кроме осторожного уважения и дружеской симпатии, слегка приглушенной тем, что я так и не знала, что он задумал относительно меня.