Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Клетки Вольеров проплывали мимо, вычурные и многообразные. Простые, похожие на пагоды клетки с золочеными решетками соседствовали с громадными проволочными сферами, кубами свинцового стекла и конусами из переплетенной кости. Количеству не уступал и размер: каждое вместилище было размером с небоскреб и служило жилищем для уникального крылатого существа, похищенного с какого-то далекого мира. Из этой массы поднималось гнездо Маликсиана — серебряный шип, поднимающийся ввысь, чтобы царапать острием небеса. Когда гравилет с напряжением поднялся еще выше, стало видно, что кончик шипа — на самом деле серебряная сфера, пронизанная насквозь бусина в сто шагов поперек. В ней было больше пустого пространства, чем металла, но наличествовали также посадочные площадки и лишенные перил мостки для удобства тех, кто ходит на двух ногах.

Когда скиф заходил на посадку, Беллатонис заметил незнакомый, роскошный гравилет, уже стоящий у причала. Высадившись, он рассмотрел транспорт получше и увидел символ кабала на носу. Похоже, у Маликсиана была компания. Гемункул сразу узнал знак — это было Белое Пламя, кабал из Верхней Комморры, богатый и могущественный благодаря своему благородному происхождению, а благородные кабалы всегда строили планы против Верховного Властелина Асдрубаэля Векта. Заинтригованный Беллатонис пошел по изгибающимся лестницам в центр гнезда.

Он на миг удивился, увидев, что безумный архонт разговаривает с эльдаром в простом черном доспехе. Рядом с Маликсианом, облаченным в расшитую золотом птичью маску и украшенный перьями плащ из глаз, наделенных подобием сознания, — одно из лучших созданий Беллатониса, с гордостью отметил он — гость выглядел обычным воином. Эльдар в черном повернулся, чтобы взглянуть на Беллатониса, и в тот же миг он понял. Глаза незнакомца недвусмысленно говорили, что он — архонт, горделивый, циничный, совершенно безжалостный и привыкший к абсолютному повиновению. Более того, его взгляд светился некой лихорадочной мечтой и излучал власть, как будто голову архонта уже венчала невидимая корона. «У этого наверняка большие амбиции», — подумал про себя Беллатонис, почтительно опустив глаза.

— А вот и мой главный скульптор плоти, — пропел Маликсиан, завидев его. — Иди сюда, Беллатонис, познакомься с благородным архонтом Иллитианом!

Не считая белой как мел кожи, мастер-гемункул Беллатонис почти во всем выглядел прямой противоположностью Сийина. Тот был вечно сгорблен, а Беллатонис стоял совершенно прямо. Лицо Сийина походило на луну, а черты Беллатониса были угловатыми и резкими. Вместо просторных кожаных роб он носил блестящий, черный, ребристый костюм, облегающий тело. Но глаза выдавали их родство — черные, мерцающие, испившие на своем веку невыразимо жестокие и многочисленные страдания.

Беллатонис подошел и поклонился с формальностью, которая, похоже, понравилась архонту Иллитиану. Маликсиан, судя по всему, пребывал в том настроении, которое Беллатонис считал общительным. Полный энергии и возбуждения, он все время подпрыгивал и опускался на антигравитационных шипах, которые постоянно поддерживали его в нескольких дюймах над землей.

— Старый Иллитиан решил, что его бичеватели слишком размякли, поэтому отправил их ко мне, попытать силу на моих собственных крылатых воинах! — глаза Маликсиана весело засверкали из-под маски хищной птицы. — И бесполезная же это была стая! Ни разу никого не обогнали!

Если Иллитиан и чувствовал стыд за своих миньонов, то не показал этого, а просто кивнул с горестным согласием.

— Боюсь, благородный Маликсиан прав, но он оказался так щедр, что предложил мне возможность воспользоваться прославленным талантом мастера Беллатониса для исправления этой проблемы, — вкрадчиво сказал Иллитиан. — Он очень бурно расхваливал твои умения в том, что касается изменения живых существ для полета.

Беллатонис благодарно улыбнулся и снова поклонился.

— Архонт Маликсиан слишком добр ко мне. На самом деле я смог отточить те небольшие навыки, которыми обладал, и сделать их полезными, только когда получил доступ к ни с чем не сравнимым ресурсам Вольеров.

— Действительно? — Иллитиана как будто заинтриговала эта мысль. — Значит, раньше ты оттачивал иные аспекты своего искусства до такого же мастерства?

Беллатонис посмотрел на Маликсиана, выжидая одобрения на ответ. Он хорошо понимал, что не стоит пытаться выглядеть более интересным или успешным собеседником, чем безумный архонт. Маликсиан слегка дернул головой, разрешая продолжать.

— Мне весьма повезло изучать искусства плоти у многих покровителей, — осторожно сказал Беллатонис. — У каждого были свои интересы, и я, следуя этикету, решил изучить все, что можно, чтобы удовлетворить желания их сердец.

— Очаровательно. Моим собственным гемункулам стоило бы потрудиться и проявить такое же отношение, вместо того, чтоб растрачивать энергию на неважные мелочи, — с чувством заявил Иллитиан. Беллатонис с трудом готов был поверить, что этот архонт с суровым взглядом может позволить своим подчиненным заниматься неважными вещами.