Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Когда Беллатонис повернулся уходить, то услышал слабый крик, немногим громче шепота, идущий из соседней комнаты. Мастер-гемункул тотчас насторожился и выхватил из своего рукава небольшой пистолет с остроконечным стволом. Крик раздался снова, и любопытство Беллатониса одержало верх. Он направился посмотреть через арки, откуда исходит звук. Смежная комната была практически идентичной по планировке. Вместо сделанных рабами энергетических молотов и силовых топоров на стенах комнаты висели серпы, крюки и зазубренные ножи, по-видимому, вырезанные из соединенной с металлом кости. Над постаментом в центре комнаты создавалась вертикальная область света, внутри которой простерся распятый силуэт гуманоида. Именно отсюда шли эти слабые крики.

Плоть гуманоида была чернильно-черной и, казалось, скорее, поглощала, нежели чем отражала свет. Черты его лица, частично скрытые ниспадающими гладкими волосами, бледными как кость, менялись, будто нефть. Кандалы на запястьях и лодыжках удерживали узника напротив ярких ламп, что образовывали освещаемую область. В тех местах, где конечности ближе всего находились к источникам освещения, они немного дымились, будто сам свет обжигал их.

— Освободи меня… или убей, — прошипело существо.

Беллатонис задумался на мгновение.

— Зачем мне это надо, если вполне восхитительно просто наблюдать, как ты страдаешь? — сказал мастер-гемункул. — Мне известно, что ты собой представляешь, мандрагор; ты один из рода теней, отпрыск Элиндраха. Ты лишь один из семейства увертливых полуреальных убийц, о которых я всегда предостерегаю неопытных юнцов.

Мандрагор поднял голову и повернул свое непостоянное лицо на голос Беллатониса. Игловидные зубы блеснули на миг.

— Ты враг Зиклеяда, — прошептал он. — Ты пришел как вор, чтобы украсть у него. Я убью его для тебя.

— Заманчиво, — согласился Беллатонис, — но это довольно грязно. Я считаю, что вендетта порождает уникальную форму энергии во вселенной, такую, которая самоподдерживается и поглощает все, к чему прикасается.

— Я имею власть среди своего рода, правитель танца теней. Куда я пойду, другие последуют за мной. Мы завершим твою месть еще до того, как она успеет начаться.

Беллатонис потряс головой:

— Нет, нет. Смерть Зиклеяда лишь приведет к назначению нового патриарха-ноктис. Гибель нынешнему я уже обеспечил. Скорее, я бы не хотел, чтобы его заменила неизвестная и потенциально более компетентная личность.

— Тогда убей меня или я раскрою твоему врагу все, что видел и слышал от тебя, — вновь прошептал мандрагор с переменчивым угольно черным лицом, прежде чем снова опустил голову.

— Я еще ничего не решил, — ответил Беллатонис, — но мне, по правде говоря, уже скоро надо идти дальше. Прежде чем я уйду, ответь мне на один вопрос. Как получилось, что тебя поймали и выставили напоказ подобным образом?

— Меня предал собственный брат и заманил в ловушку Зиклеяда. Теперь же он сидит на моем троне из черепов в Элиндрахе, а Зиклеяд держит меня живым для того, чтобы управлять им, угрожая моим освобождением. Освободи меня, и я отомщу обоим глупцам!

— Есть другое предложение. Я освобожу тебя. Ты следуешь за мной, чтобы убедиться, что я благополучно выберусь из лабиринта и вернусь к Маликсиану целым и невредимым, дабы доставить его нового питомца. После этого делай что хочешь — отрубай голову Зиклеяду или своему брату; все что угодно, что удовлетворит тебя. Время от времени я буду прибегать к твоим услугам, если ты согласишься предоставить их за разумную цену. Как тебе такой расклад?

— Пусть Кхерадруакх заберет мою голову, если я когда-нибудь подведу тебя, — прошептал мандрагор, в его голосе слышалось искреннее возбуждение. — Сломай лампы и освободи меня!

Беллатонис слегка улыбнулся, опустил клетку с геноорлом и отрегулировал небольшой пистолет. Единственный высокоскоростной осколок, выпущенный оружием, разбил источник света, и кристаллические фрагменты дождем рассыпались по полу. В тот же миг, как свет исчез, мандрагор, казалось, пропал из вида, и ледяной холодок прошел по комнате. Мастер-гемункул огляделся вокруг, пожал узкими плечами и подобрал орлиную клетку.

— Я все еще здесь, гемункул, — раздался шепот мандрагора из теней, и Беллатонис ощутил студеное дыхание в затылочной части шеи. — Я иду следом. Уходи отсюда и ничего не бойся, дух моего клинка голоден. Как мне называть тебя, враг Зиклеяда?

— Я говорил тебе, он мне не враг, просто тот, кто не заслуживает быть моим хозяином, а ты можешь называть меня Беллатонисом. А как мне звать тебя, правитель теней?

— Ксхакоруакх. Тебя стоит предупредить, что любой господин, какого ты посчитаешь недостойным, со временем станет твоим врагом.

— Тем предпочтительнее выглядит перспектива быть твоим собственным хозяином всякий раз, когда это возможно.