Читаем Путь Дзэн полностью

времена, когда страсти людей заслуживают гораздо больше доверия, чем их

принципы. Противоположные принципы, враждебные идеологии — непримиримы, и

войны, ведущиеся из-за них, приводят к взаимному истреблению. Куда менее

разрушительны войны, возникающие из-за простой жажды наживы. Ведь в этом

случае захватчик старается по крайней мере не уничтожать то, что собирается

завоевать. Разумные — т.е. человеческие — существа всегда способны на

компромисс, но не люди, которые обесчеловечили себя, сделавшись слепым орудием

какой-нибудь доктрины или идеала,— фанатики, чья вера в абстракции превратила

их во врагов всего живого. Смягченный таким отношением к жизни, дальневосточный буддизм более “удобоварим” и человечески естествен, чем

буддизм Индии или Тибета, чей жизненный идеал иногда выглядит

сверхчеловеческим, доступным скорее ангелам, чем людям. Но и в нем, как и во

всех остальных школах, буддисты придерживаются определенного Среднего Пути

между крайними состояниями ангела (дева) и демона (прета), аскетизма и

чувственности.

61

Они утверждают, что нет иного пути к высочайшему “пробуждению” или состоянию

Будды, кроме как через человеческое состояние.

При попытке дать исторически точное описание индийского буддизма, а также той

философской традиции, из которой он вырастает, возникают серьезные трудности.

О них должен знать каждый изучающий восточную мысль, потому что почти все

важные суждения относительно древней Индии следует принимать с осторожностью.

И следует упомянуть некоторые из этих затруднений, прежде чем приступить к

индийскому буддизму.

Первое и самое серьезное — это проблема интерпретации санскритских и палийских

текстов, образующих древнеиндийскую литературу. Это относится в первую очередь

к санскриту, священному языку Индии, и, в частности, к той его особой

разновидности, которая использовалась в ведический период. Исследователь как

на Западе, так и в самой Индии, не может быть уверен в точности интерпретации

этих текстов, а все новые словари полагаются главным образом на один и тот же

источник — лексикон, составленный Бетлингком и Ротом в конце прошлого

столетия, в котором, как признано теперь, содержится немало гадательных

утверждений. Это пагубно сказывается на нашем понимании основных источников

индуизма — Вед и Упанишад. Созданию правильных европейских эквивалентов для

философских терминов Индии помешало то обстоятельство, что первые лексикографы

слишком поспешно находили им параллели среди западноевропейских богословских

терминов, ведь в первую очередь они стремились оказать помощь