Читаем Путь через равнину полностью

Ее действия озадачили Джондалара. Они до предела ограничили свою поклажу, взяв из мелких вещей лишь самое необходимое. Получилось не слишком много, но все же вещей набралось изрядно. Конечно, она могла сунуть еще что-то, но все-таки что она могла взять с собой?

— Волк! Прекрати!

Джондалар с улыбкой наблюдал, как Эйла вновь погналась за Волком. Кажется, Волк явно дразнил Эйлу, заставляя ее побегать за собой, он просто играл с ней. На этот раз он стащил мокасины, которые Эйла надевала иногда на стоянке, чтобы было удобно ногам. Это позволяло высохнуть походной обуви, особенно если земля была подмерзшей или сырой, а ей хотелось выйти на воздух.

— Не знаю, что я с ним сделаю! — раздраженно сказала она, подойдя к мужчине. В руках у нее были мокасины, ставшие последней добычей Волка. Эйла сурово взглянула на злодея. Волк, чувствуя ее неодобрение, покаянно скуля, подполз к ней. Он знал, что она любит его и что наступит момент, когда сердце ее смягчится и он запрыгает и зарявкает от счастья и от желания поиграть вновь.

Хотя ростом он был со взрослого волка, в нем оставалось еще много щенячьего. В отличие от других он родился зимой, у одинокой волчицы, чей спутник умер. У Волка мех имел обычно серовато-желтый оттенок — результат смешения белого, рыжего, коричневого и черного ворса, — это обеспечивало неопределенную окраску, позволявшую волкам быть незаметными среди кустарника, травы, земли, скал и снега. Однако мать Волка была черной.

Ее необычный окрас вызывал нездоровый интерес у стаи, и другие самки нещадно третировали ее, оттесняя и постоянно изгоняя из своего сообщества. Так она начала скитаться в одиночку, пытаясь выжить между помеченными территориями, и наконец повстречала такого же одинокого старого самца, который покинул стаю, потому что ослабел. Некоторое время они довольно успешно охотились вместе. Она была более способной охотницей, зато он обладал опытом, и они даже стали метить и защищать собственную небольшую территорию. Возможно, от хорошей пищи — охотясь вдвоем, они добывали еду в достаточном количестве — или просто от постоянного пребывания вместе, но у нее в самое неподходящее время началась течка. Ее спутник не огорчился этим обстоятельством, тем более что соперников у него не было, а сил и желания еще хватало.

К сожалению, его старые кости подверглись испытанию холодом в следующую суровую зиму в приледниковых степях. Он недолго продержался. Это была страшная потеря для волчицы, которая одна зимой родила волчонка. Природа не слишком благосклонна к несчастным матерям, которых угораздило родить не вовремя. Черную охотницу легко было заметить на побуревшей траве, серой земле, среди снежных заносов. Не имея ни друга, ни стаи сородичей, которые могли бы прийти на помощь кормящей матери, черная волчица, хотя она не однажды рожала, смогла выкормить лишь одного щенка.

Эйла знала волков. Она наблюдала за ними с тех пор, как начала охотиться, но она никак не могла знать, что черный волк, который пытался стащить горностая, подстреленного Эйлой из пращи, был оголодавшей кормящей самкой. Это был не сезон для щенков. Когда она попыталась вернуть свою добычу, а волк неожиданно напал, защищаясь, она убила его. Затем она рассмотрела, в каком состоянии был зверь, и поняла, что он был одиночкой. Чувствуя некое родство с волками, поняв, что эту волчицу изгнали из стаи, Эйла решила найти осиротевших щенков, у которых не было никого, кто мог бы позаботиться о них. Двигаясь по волчьему следу, она отыскала логово, залезла в него и нашла оставшегося щенка, который лишь недавно открыл глаза. Она забрала его в Львиное стойбище.

Все удивились, что она принесла маленького волчонка, но ведь она привела и лошадей, которые подчинялись ей. Обитатели стойбища уже привыкли к ним и к женщине, так привязавшейся к животным, и им было просто любопытно, что она будет делать с волком. То, что ей удалось выкормить его и обучить, было чудом. Джондалар до сих пор удивлялся уму зверя: его ум, казалось, не уступал человеческому.

— Он играет с тобой, Эйла, — сказал он.

Она посмотрела на Волка и не могла сдержать улыбки, а тот поднял голову и в знак признательности застучал по земле хвостом.

— Похоже, ты прав. Но как мне помешать ему жевать все подряд? — сказала она, глядя на изорванную обувь. — Пусть жует дальше, все равно он ее испортил. Может быть, он оставит в покое другие вещи. Хотя бы на время.

Она бросила мокасины Волку, и тот в прыжке поймал. Джондалар был почти уверен, что Волк при этом улыбался.

— Нам надо собираться, — проговорил он, помня, что вчера они не слишком далеко продвинулись на юг.

Прищурив глаза от восходящего яркого солнца, Эйла огляделась вокруг. Увидев Уинни и Удальца, пасущихся на лугу за кустарником у излучины реки, она призывно свистнула. Свист был похож на тот, которым она подзывала Волка, но все же чем-то отличался. Золотисто-бурая кобыла подняла голову, заржала и галопом поскакала к ней. Молодой жеребец последовал за матерью.