Читаем Путь через равнину полностью

— Он побаивается быстрого течения. Ему нужно прыгнуть в воду, а этого он никогда не делал прежде, — пояснила Эйла.

— И что ты собираешься делать?

— Если он не осмелится прыгнуть, придется вернуться за ним, — ответила она.

— Эйла, я уверен, что, если мы двинемся дальше, он прыгнет и догонит нас. Если мы хотим хоть немного продвинуться вперед, мы должны ехать.

Испепеляющий взгляд, полный неверия и гнева, брошенный Эйлой, заставил Джондалара пожалеть о сказанных им словах.

— Тебе бы понравилось, если бы тебя бросили, потому что тебе страшно? Он не хочет прыгать в реку, потому что ничего подобного он не делал прежде. Чего ты ожидал?

— Я только хотел сказать… Это же волк. Волки все время переплывают реки. Нужен стимул для прыжка. Если он не догонит нас — мы вернемся. Я вовсе не имел в виду, что придется его оставить.

— Не стоит беспокоиться. Я его сейчас приведу, — сказала Эйла и, повернувшись к мужчине спиной, послала Уинни в воду.

Молодой волк все еще подвывал, нюхал следы лошадиных копыт, поглядывая на людей и лошадей на том берегу. Как только лошадь вошла в воду, Эйла вновь позвала Волка. На середине реки Уинни почувствовала, что земля уходит из-под копыт, и тревожно заржала.

— Волк! Ко мне, Волк! Это же вода. Ко мне! Прыгай в воду! — закричала Эйла, стараясь заставить сообразительного зверя броситься в бурный поток. Она соскользнула со спины Уинни, решив вплавь добраться до крутого берега. Наконец Волк осмелел и бросился в воду. С плеском погрузившись в реку, он поплыл к Эйле. — Вот так! Хорошо, Волк!

Уинни кружилась сзади, стараясь нащупать дно. Держась за Волка, Эйла попыталась подплыть к ней. Джондалар, по грудь в воде, уже стоял рядом с кобылой, стараясь успокоить ее. Вместе они достигли берега.

— Лучше поспешить, если мы хотим продвинуться вперед. — В глазах Эйлы все еще сверкали гневные искры.

— Нет, — сказал Джондалар, прикоснувшись к ее плечу. — Мы не двинемся, пока ты не переоденешься. Думаю, что надо отпустить лошадей и Волка. Пусть побегают и обсохнут. На сегодня хватит. Мы можем устроить стоянку здесь. Чтобы добраться до этого места, у меня ушло четыре года. И если понадобится еще четыре года, чтобы вернуться, — пусть, только бы ты, Эйла, была целой и невредимой.

Она взглянула на него. В его ярко-синих глазах было столько любви и заботы, что это окончательно растопило ее гнев. Она подошла к нему. Джондалар склонился к ней, и Эйла ощутила непередаваемое наслаждение — как тогда, во время их первого поцелуя; ей стало невыразимо радостно, что она едет с ним к его народу. Она любила его сильнее, чем могла это выразить, сильнее, чем тогда, после длинной зимы, когда ей показалось, что он разлюбил ее и отправится домой один.

Он испытал тревогу, когда она ринулась за Волком, и сейчас, крепко обняв, он прижал ее к себе. Он любил ее все сильнее, раньше он и представить не мог, что возможно так сильно любить кого-то. Он чуть не потерял ее однажды. Был уверен, что она собирается остаться с тем смуглым мужчиной с постоянно смеющимися глазами. Ему была тяжела сама мысль о том, что он мог потерять ее еще раз.

Затерянные в неведомом мире, они должны были смягчиться душой в окружении двух лошадей и волка. Но сейчас среди бескрайних зеленых равнин с их обилием разнообразных животных и считанным количеством людей стоял он, созерцая предстоящее Путешествие через весь континент и ощущая переполнявшую его любовь. Однако порой лишь одна мысль, что что-то может причинить боль этой женщине, наполняла его таким страхом, что у него перехватывало дыхание. В такие моменты ему не хотелось выпускать ее из объятий.

Джондалар чувствовал тепло ее тела и ждущие поцелуя губы. Но Эйла замерзла и промокла, надо было разжечь костер и высушить ее одежду. Место на берегу реки не хуже любого другого подходило для стоянки. И хотя готовиться к ночлегу еще слишком рано, зато можно как следует просушить одежду, которая была на них, и отправиться завтра в путь с утра пораньше.

— Волк! Положи на место! — закричала Эйла, спеша отобрать у зверя завернутый в кожу пакет. — Я думала, что приучила тебя держаться подальше от кожи. — Когда она попыталась отнять пакет, Волк играючи зажал его зубами, затряс головой и заурчал. Решив прекратить игру, она отошла в сторону. — Положи! — резко сказала она и опустила руку, как бы намереваясь стукнуть его по носу, но вовремя остановилась.

Услышав команду, Волк поджал хвост, подполз к ней и, умиротворяюще поскуливая, положил пакет к ее ногам.

— Он уже второй раз прихватывает вещи, — поднимая пакет, сказала Эйла. — Он все понимает, но, кажется, не может удержаться, чтобы не трогать кожу.

Джондалар подошел к ней.

— Не знаю, что и сказать. Он выпускает их, когда ты приказываешь, но если тебя не будет рядом… Ты же не можешь все время следить за ним. Что это? Не помню, чтобы видел это прежде, — сказал он, разглядывая сверток, бережно завернутый в мягкую кожу и крепко перевязанный.

Покраснев, Эйла быстро отобрала сверток.

— Это… так, кое-что… что я взяла в Львином стойбище, — сказала она и положила сверток на самое дно одной из корзин.