— Брать вас, люди добрые, — сказал, пожилой воз--чик, — пет нам расчета. В Читу идем, а вид ваш больно худой. Стражники разом кинутся на вас. Вы отлежитесь здесь сутки, а то и двое. Пойдет второй обоз. А в старших там брательник мой, Степан. Скажите, мол, Петра наказал взять и доставить до места.

. — Правильно, Петра, — поддержали возчики.

Они принесли на опушку еще буханку хлеба. Попрощались с беглецами, и, монотонно поскрипывая, обоз тронулся дальше.

К -вечеру Владимиру стало лучше, — он полусидел, прислонясь спиной к дереву. Но теперь хуже стало Михаилу. Несмотря па предосторожность, с . какой он съел кусочек.хлеба и сала, его рвало. Он мучился, лежа на земле. Рвало его с такой силой, что при каждом приступе Фрунзе цеплялся пальцами за траву, вырывал ее с корням# и мял в руках.

На другой день обоим стало легче. Они. выпили воды и-немного- поели. Как они ни смотрели на дорогу, соляного-обоза не было видно Проскочили верховые с ^уж-ьям-и; может быть, охотники, а может, и стражники. К вечеру пронесся кто-то в пароконном фаэтоне — рассмотреть не удалось. На третьи сутки, к полудню, показался желанный обоз. Михаил и Владимир вышли на тракт. Степам — широкоплечий, здоровенный детина — встретил их угрюмо и недоверчиво. Но, услышав наказ Петра, размяк, улыбнулся:

— Это мы могем...

Он положил беглецов прямо на соль и, прикрыв брезентом, велел трогаться. Через трое суток подошли к Чите. Возчики поделились с беглецами своей одеждой. Михаил с товарищем неузнанными проникли в. город. Тайга осталась далеко позади. Впереди была опасная, но настоящая свобода.

На Западном фронте

Дерзкий побег Фрунзе всполошил жандармерию и полицию. На железнодорожных станциях были расположены полицейские заслоны. Поимка беглецов казалась неизбежной. Проходящие поезда подвергались тщательному осмотру. Ни один пассажир не мог проскользнуть незамеченным. Но действия Фрунзе опрокинули расчеты жандармов, Он отлично понимал, что ждет его на пути в Центральную Россию, поэтому остался в Чите. Ему удалось быстро сориентироваться в этом городе и, главное, установить связь с партийной организацией.

И .вот в Чите появляется новый житель — Владимир Григорьевич Василенко. Это имя значилось теперь в паспорте Фрунзе. «Василенко» устроился на работу в статистическом управлении инструктором. Работа его была связана с постоянными разъездами, что помогало скрываться от полиции.

В Чите Фрунзе познакомился с сотрудницей статистического управления Софьей Алексеевной Поповой, которая впоследствии стала его женой. Родители Софьи Алексеевны жили в Верхнеудинске, Отец ее, Алексей Поли-Карлович Колтановский, был народовольцем.. Отбыв срок заключения, Колтановский не вернулся в Европейскую Россию, а остался на постоянное жительство в Верхнеудинске. Там он работал в железнодорожной конторе.

Фрунзе необходимо было установить связи с партийной организацией железнодорожников. Рассчитывая на поддержку Колтановского, он приехал в Верхнеудинск. Закончив все свои дела, Фрунзе собирался обратно, но тут в контору Колтановского заявился жандарм и сообщил, что «некая подозрительная личность» смущает рабочих в депо. «Личность» задержали и доставили в контору. Это был Фрунзе. Не выдавая знакомства, Колта-новский строго потребовал у задержанного объяснений и документы. Фрунзе предъявил предписание губернатора, в котором указывалось, что «инструктору-статистику господину Василенко В. Г. надлежит оказывать всемерное содействие».

— Содействие нужно оказывать господину Василенко, — внушительно сказал жандарму Колтановский,— предписание губернатора!

Жандарм извинился перед «Василенко» и ушел.

В Чите, как и повсюду, где появлялся Михаил Фрунзе, он быстро завоевал любовь и уважение среди партийных товарищей. Интересны в этом отношении воспоминания Л. С. Сосиной, работавшей в то время в Чите.

«Обаяние его личности, — рассказывает она о встрече с Фрунзе, -— привлекало к нему всех, кто с ним сталкивался, хотя, конечно, никто и не подозревал, что этот скромный и простой молодой человек — уже старый революционер, любимый рабочими Шуи и Иваново-Вознесенска, товарищ «Арсений», что его веселость и жизнерадостность сохранились, несмотря на два смертных приговора и перенесенные ужасы каторги.

Товарищи никогда не чувствовали в нем ни малейшего намека на его действительное превосходство, на его заслуги в революционной борьбе. Казалось, быть борцом, революционером для Михаила Васильевича было так же естественно, как птице петь или человеку дышать».

Масштабы работы в Чите явно не удовлетворяли глубокую жажду деятельности Михаила Фрунзе. Он начал подумывать о бегстве в Центральную Россию. Для этого связался с партийным центром и ждал, когда представится удобный случай. А пока он организовал в Чите журнал «Восточное обозрение», вокруг которого объединились революционно настроенные рабочие, интеллигенция, политические ссыльные, учащаяся молодежь.