Читаем Путь полностью

Бринон, раскланявшись с Охотником, сразу уходит. Некоторое время мы стоим молча, хорошо понимая друг друга без слов, не решаясь задать вслух опасные вопросы.

Запрокинув голову, я смотрю в сумасшедшие черные глаза, которые открывают мне предельно ясные картины: я вижу выжженную западную окраину Зачаровня, я вижу свеженасыпанные курганы — очень много. Я начинаю понимать, каким образом беда смогла упасть внезапно, уродливыми пропалинами запятнав прекрасные поляны. Там, по краю, у склонов Трабба пролегало много людных трактов, человеческие потоки текли по ним непрерывно; эльфы не подозревали об опасности, пока она не навалилась. Кто-то, достаточно рассудительный и дальновидный, собрал силу настолько многочисленную, что смогла просто затопить пограничные посты, побеждая не умением, а количеством. Возможно, люди надеялись, прорвав заслоны, легко преодолеть сопротивление обычных земледельцев — но они не учли главного: среди эльфов нет «обычных». Эйльфлёр никогда не пренебрегали воинскими навыками; даже не чувствуя призвания к оружию, владели им сносно, по меркам самих эльфов, превосходно - по сравнению с лучшими человеческими бойцами. Обладающие прекрасной реакцией, лишенные наивных иллюзий и излишней сентиментальности, бессмертные навязали глупым, неумелым, плохослышашим и слабовидящим существам тактику «ночной войны». Беспроигрышную для себя, гибельную для чужих.

Неудачливых захватчиков начали размазывать по обугленной земле.

Так было, когда там проходил Охотник, когда его память вобрала в себя надругательство над прекрасным эльфийским домом именем Зачаровень. Что сейчас творится там, в закатной стороне, и представить страшно. Теперь, когда там лучшие воины. Когда там Белый Убийца Эллорн. По сути, война как таковая вот-вот закончится; вскоре она перейдет в обычную бойню.

А на что еще рассчитывали эти глупцы?!

Сжимаю пытающиеся стучать зубы, киваю Росни: «спасибо, Охотник». Он слегка заметно вздыхает, отвечая тоже кивком: «теперь ты тоже видела это».

Да, вот и я, как и ты, увидела раненый Зачаровень. И в моем сердце разрушенные поселения вызвали гнев и боль. И я, как и ты, понимаю, что должна задавить их в себе — так вышло, что мы оба, хоть и по разным причинам, но очутились между двумя расами, не принадлежа по-настоящему ни к одной.

— Они сделали, что сделали. — Обращаясь больше к себе, чем ко мне, произносит Росни. — И сделали глупость.

— Ты мне нужен, Охотник. — Прошептала, не решаясь нарушать ровный шелест мирной листвы вокруг нас. — Только разговор для двоих.

— Поговорим. — Согласился Росни так же тихо.

* * *

Преимущества частично изолированного собственного положения среди эльфов позволяли не объяснять многое, что объяснить было бы трудно. Или нежелательно.

Как только полночь минула, Росни возник рядом с беседкой, поманил во тьму, повел сквозь лес лишь ему видимыми тропками. Постояв на скользком берегу над неспокойным шумным потоком, отметила предусмотрительность Охотника: здесь нас если и увидят, то не услышат. Возможно.

Мы уселись под высокие валуны, привалившись к ним спиной. Понимая нелепость перекрикивания реки, придвинулась вплотную, Росни обнял меня за плечи, устраиваясь удобнее. Заглянув в глаза, потребовал:

— Ну?..

— Я не могу больше с эльфами. — Призналась, не боясь быть непонятой. — Впрочем, с людьми я тоже долго не выдержу, я знаю. Гномы — вообще отдельная история, зачем они мне?.. И с собой, вот такой, как сейчас, я не могу. И с Эллорном. А без него — тем более. Росни, что мне делать?

— Давай сначала. — Предложил он, сосредоточенный, собранный, готовый приложить все усилия для помощи тому, кто ее попросил. — Что не так с эльфами?

— Они не уходят. Они чего-то ждут… и не уходят!

— Понятно. Что Эллорн?..

— Боюсь, не смогу объяснить толком… Понимаешь, пока нас связывала дорога да Предназначение, наши отношения имели хоть какое-то разумное объяснение. А теперь я не понимаю, что нас вместе держит? То есть меня — понятно что, а его?

— Угу. — Спокойно согласился с Росни непонятно с чем. — Дальше. Что не в порядке с тобой?

Я, было, дернула, по привычке плечами, но тут же спохватилась: откуда Охотнику понять, что значит этот жест последнее время для меня? Перечислила тревожащие обстоятельства без прикрас, как есть:

— Слишком часто стала со всеми соглашаться. Много плачу. Если раньше опасность заставляла внутренне собираться, то сейчас от нее могут отняться не только руки, но и мозги в самый неподходящий момент. Понимаешь?.. Словно потерян стержень, позволяющий держаться прямо. Вот, к примеру, год назад я смогла достаточно легко уйти отсюда. Не думаю, что сейчас получится просто расстаться с Зачаровнем, даже если меня о том попросят.

Помолчали, слушая, то неумолчный шум потока, то собственные мысли.