Читаем Пустые Холмы полностью

– Что… Вот же… – возмутился Сева и во все глаза уставился на девчонку, которая так его провела.

Она в ответ хихикнула.

* * *

Повсюду разожгли костры и танцевали под бубен старого кама – того же, который иногда появлялся в Заречье. На этот раз Маргарита махала крыльями из лент вместе с остальными – у воспитанников Китежа оказались заняты роли всех музыкантов, а вот Полина решила не участвовать и даже не смотреть на танцующих, постепенно превратившихся в огромных лохматых птиц. Она сидела на старых санях, украшавших одну из полян вместо лавок, в куче жестких подушек, и Ёгра учил ее играть на варгане. Он был молчалив, но постоянно ее разглядывал. Особенно во время обучения так всматривался, правильно ли она сжала губы и достаточно ли плотно варган прилегает к ее зубам, что могло показаться, будто от этого зависит жизнь всего Китежа. Палец ее пролетал мимо латунного язычка, и ритм сбивался, звук получался прыгающим. Рядом крутилась Матреша, похожая на веселую птичку. Полине подумалось, что она очень старалась понравиться Ёгре, но того слишком увлекла необычная Водяная магия, и он больше ничего не замечал. Хотя иногда таинственно переглядывался с Демьяном, усевшимся со своим варганом неподалеку.

Маргарита кружилась и взмахивала руками чуть резче обычного. Она злилась. На себя. И на зорниковцев. Бубен, который она взяла с собой в поездку, был прицеплен к поясу и мешал движениям: хотелось сорвать его и выстучать ритм, который так и вспыхивал в груди. Но местные заявили, что уже давно готовились к ритуалу и не рассчитывали еще на одну играющую шаманку. В Заречье не было таких жестких правил. Маргарита понимала, что традиции этого временного дома надо уважать, но все казалось ужасно глупым – ну кому помешает еще один бубен? Она топнула, подпрыгнула и топнула снова. Из-под ее пятки вырвалась золотая вспышка. Злость, как Маргарита, уже давно знала, придавала сил. Тело оживало после нескольких бессонных ночей, проведенных в тревоге: с того мига, как она развернула письмо от Странника, она перечитывала его и думала над ответом. Тон письма, слова, которые подобрал наставник, похвала ее смелости… Она хотела ответить в тот же вечер, да что там… в ту же секунду! Но все-таки остановила себя, подождала, пока спадет первый восторг: пусть лучше слова придут взвешенные, пусть то, что она расскажет, будет интересным и сможет развеселить его в это непростое время.

Она выскочила из круга лохматых птиц и примостилась на пенке. Из кармана накидки появилась береста.

«Я не стала жечь ваше письмо. Но с удовольствием сейчас сожгла бы всю поляну, на которой пляшут люди, разозлившие меня. Наставник, который остался вместо вас (вы же просили не называть имен) разрешил нам потонуть в эмоциях и узнать их разрушающую силу. После он должен был научить нас прикрывать этот вечный двигатель, но меня отправили далеко-далеко, и, боюсь, мое самостоятельное обучение принесет много жертв. Шучу! Моему самому близкому другу тоже несладко. Все ждут от нее слишком многого, и она с трудом переживает, что не соответствует ожиданиям всего магического сообщества. Ну вот, имени не назвала, а о ком пишу, будет ясно даже самому глупому старообрядцу.

Здесь я много работаю над колдовством, и кажется, что мне лучше дается полная противоположность моей стихии: не мощь, не энергия и сила, а отсутствие всего этого, словно я чувствую их, но легче могу забрать это и рассеять, чем создать. Кажется, с помощью этого умения я недавно заставила глухонемого наставника выронить посох, которым он всех тут лупит по спине. Не спрашивайте.

Поселок, который построили вопреки желанию большинства старейшин (очень тяжело обходиться без названий, очень!), выглядит сурово. Надеюсь, людям хорошо доплатили, чтобы они согласились туда переехать. По ночам им снятся кошмары про чудищ, а наутро у них нет сил. Хорошо только тому, кто затеял стройку, – он собрал уже второй урожай редчайших водорослей.

На этом заканчиваю, пока не ляпнула лишнего. Ужасно любопытно, как вы получите мое письмо? Где же его найдете?»

Шаманские пляски как раз закончились. Маргарита скомкала записку, прошептала над ней наговор и сунула в мешочек. На поляне началась суета: настал черед жребия. В центре выстроились непосвященные воспитанницы Китежа. Ябме Акка возникла в кругу, словно вынырнула из-под чьей-то накидки. А вот Аристарх Назарович как раз наоборот привлек всеобщее внимание, передвигаясь вразвалочку и что-то приговаривая себе под нос. Он раздвинул девчонок, которые столпились у него на пути, и тоже вошел в круг.

– О, луноликая, приветствую тебя, – пробасил он без выражения.

– Приветствую, Мяндаш, – отозвалась бабуля Ябме. В руках она держала большое блюдо.

– Где странствовала?

– По небесам ходила, оленей пасла, забрела в лес, из которого родятся миры, видела море, из которого пошли все другие моря. Принесла привет от спящих богов, просят продлить чудесный сон, пока не потребуется их помощь.