Читаем Пушкин и его современники полностью

Пушкин и его современники

Юрий Николаевич Тынянов , Борис Львович Модзалевский , Юрий Тынянов

Другой вопрос - вопрос о фактической стороне дуэли; несомненен анекдотизм в ее описании, о котором говорит Косова. Ее высказывание в анонимном редакционном пересказе "Русской старины" (1875, № 7, стр. 338) не привлекало до сей поры внимания; им устанавливается новый факт из биографии Кюхельбекера - дуэль с Пущиным.

7

К периоду 1817-1819 гг. относится еще одно стихотворное послание Кюхельбекера к Пушкину. Оно имеется в позднем сборнике стихотворений; сборник озаглавлен: "1-е продолжение Песен Отшельника" и написан рукой Кюхельбекера. Время составления сборника - сибирская ссылка, годы перед смертью: 1844-1845. Стихотворение "К Виктору Уго, прочитав известие, что у него потонула дочь", относящееся к 1844 г., помещено в самой середине сборника. В сборнике Кюхельбекер подводит итоги своей лирики. Сборник в некоторой части состоит из ранних стихотворений Кюхельбекера как печатавшихся до 1825 г., так и бывших в рукописи.

Последнее стихотворение сборника под цифрой 137 (сборник, являясь "продолжением" недошедших "Песен отшельника", начинается со стихотворения 86-го) - дружеское послание Пушкину.

К Пушкину (из его нетопленой комнаты)

К тебе зашел согреть я душу; Но ты теперь.................. ............................... Иль Оленьку целуешь в губы И кудри Хлои разметал; Или с прелестной, бледной Лилой Сидишь и в сладостных глазах, В ее улыбке томной, милой, Во всех задумчивых чертах Ее печальный рок читаешь И бури сердца забываешь В ее тоске, в ее слезах. Мечтою легкой за тобою Моя душа унесена И, сладострастия полна, Целует Олю, Лилу, Хлою! А тело между тем сидит, Сидит и мерзнет на досуге; Там ветер за дверьми свистит, Там пляшет снег в холодной вьюге; Здесь не тепло; но мысль о друге, О страстном, пламенном певце Меня ужели не согреет? Ужели жар не проалеет На голубом моем лице? Нет! Над бумагой костенеет Стихотворящая рука... Итак, прощайте вы, Пенаты Сей братской, но не теплой хаты, Сего святого уголка, Где сыну огненного Феба, Любимцу, избраннику неба Не нужно дров ни камелька; Но где поэт обыкновенный, Своим плащом непокровенный, И с бедной Музой бы замерз, Заснул бы от сей жизни тленной И очи, в рай перенесенный, Для вечной радости отверз!

Несколько более точную датировку стихотворения дает конкретное имя "Оленька, Оля" - рядом со стиховыми именами Лилы и Хлои. Это, по всей вероятности, Оленька Массон, и если бы дата стихотворения Пушкина "Ольга, крестница Киприды", обыкновенно относимого к 1819 г., была более достоверной, [26] то и послание Кюхельбекера к Пушкину и вызвавший его случай - несостоявшееся свидание друзей - могли бы быть отнесены к 1819 г. Самый жанр легкого дружеского послания, столь необычный для Кюхельбекера и в "элегический" лицейский период, и в период высокой лирики с 1820 г., характерен для его поэтических "колебаний" в первые послелицейские годы. Характерно для этого периода послелицейских отношений друзей и скромное противопоставление себя как "поэта обыкновенного" Пушкину, "сыну огненного Феба, любимцу, избраннику неба". Тот факт, что Кюхельбекер, подводя итоги своего творчества, включил стихотворение в свой рукописный сборник, указывает, что оно было ценно для него по своим качествам или быть может по юношеским воспоминаниям, или наконец по самому имени Пушкина.

8

1820 год - последний год личного общения Пушкина и Кюхельбекера. Пушкин 6 мая высылается из Петербурга в Екатеринослав. В № 4 "Соревнователя просвещения и благотворения" за 1820 г., органе "Вольного общества любителей российской словесности", деятельным членом которого Кюхельбекер является, * помещено большое программное стихотворение его "Поэты", кончающееся обращением к Дельвигу, Баратынскому и Пушкину; по поводу стихотворения В. Н. Каразин в своем известном доносе [27] указал, что "поелику эта пьеса была читана непосредственно после того, как высылка Пушкина сделалась гласною, то и очевидно, что она по сему случаю написана". **

Перейти на страницу: