Читаем Псины, псины, гуркасины (СИ) полностью

Псины, псины, гуркасины

В июне собирались отмечать ситцевую свадьбу, а в мае Лера изменила. Глупо, смешно, разово (чуть ли не на ходу). Призналась не сама, на мелочи попалась. Сначала вроде глазки прятала, прощенья мне нет, как так вышло, ах-ох, но потом приободрилась - руки в боки, никто не виноват, как вышло, так вышло, понял?

Глеб понял. Он сам от себя не ожидал такой стойкости, но нюней распускать не стал, решил жильё себе снять, работы нахватать так, чтоб не продохнуть, и как можно меньше обо всём случившемся думать. Пока. Чуть позже он, конечно, подумает, но пока при одной только мысли о том, что... При одной только мысли всё жгло и выворачивало, как будто тошнило кипятком. Пока это была просто физически невыносимая мысль.

Первый пункт плана осуществился на удивление быстро. Домик ему удалось снять довольно приличный, на два месяца, за небольшие деньги, у знакомых знакомых. И работой втарился, еле ноги до этого самого домика дотаскивал. Но вот не думать всё равно не получалось. А если учесть, что и думать сил никаких...

Как-то раз, проворочавшись часов до двух, но так и не уснув, Глеб решил прогуляться.

Он жил тут вторую неделю, но ни разу ещё не выходил ночью.

Ночной двор был совсем незнакомым, жил какой-то другой, самостоятельной жизнью. Что-то зашуршало, где-то стукнуло, кошка пробежала. Старая, совсем сломанная будка стояла пустой, так и там как будто кто-то завозился...

Минут, наверно, десять походив-поёжившись (лето началось сыростью и холодом), он хотел возвращаться в дом, как что-то застучало-загремело уже совсем не по-кошачьи, рывком распахнулись двери соседского дома, и на крыльцо в буквальном смысле этого слова выкатилась Веня - толстая, как бочонок, соседка.

- Пшли! Пшли! Шайтан, эт! Пшли! Ай шайтан!.. - приподнявшись на локте, Веня отбрыкивалась от кого-то ногой. Во всяком случае было похоже, что отбрыкивается. Видно никого не было, только тени. В сенцах горел свет, возможно это были тени от самОй соседки.

Откровенно говоря, не особенно-то он и удивился. Благодаря расположению домов и отсутствию нормального забора (участки разделяла сильно просевшая сетка-рабица) обзор соседкиного житья-бытья был у Глеба довольно полным, и житьё-бытьё это, как ни посмотри, вырисовывалось странноватым. Глеба это не трогало, а где-то даже и развлекало. По крайней мере отвлекало иногда от его грустных (грустных - это очень мягко говоря) мыслей.