Читаем Психонавигация полностью

Потом ритм барабанов замедлился. Крылья танцоров упали. Их тела согнулись. Теперь крылья волочились по земле, издавая громкий шелест, который был слышен в промежутках между ударами барабана. Один за другим они покидали круг и входили в толпу зрителей. К ним подошел мужчина с пончо и бутылками траго — тростникового рома. Пока их заворачивали в пончо, они большими глотками пили из бутылок.

Дон Хосе провел меня в тростниковую хижину, где его семья присоединилась к местным жителям и провела оставшееся время, разделяя праздничную трапезу. Бутыль с траго пустили по кругу. Я чувствовал физическое и эмоциональное истощение.

Я смог поговорить с доном Хосе потом, во время долгого пути назад. Я спросил, получили ли люди, принимавшие участие в этом ритуале, какие-либо послания от предков.

— Да, много посланий. Но только одно — для нашего маленького кооператива. Скоро ты подпишешь большой контракт. Затем тебе придется очень много работать, чтобы выполнить его. Очень, очень много.

Примерно через две недели после обряда людей-птиц меня остановил на улице высокий блондин. Я иногда его видел издали, всегда в компании нескольких эквадорцев. И полагал, что он местный, возможно, сын европейских эмигрантов, но был весьма удивлен, когда он заговорил со мной на английском языке, без всякого испанского акцента.

— Это вы тот гринго, который работает на кирпичном заводе? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Мы поздоровались за руки.

— Поздравляю, — сказал он. — То, что вы делаете, достойно восхищения.

Оказалось, что он — лютеранский миссионер из Норвегии. Один из прихожан рассказал о кооперативе. Он пригласил меня на ланч в отеле Креспо. Во время ланча он рассказал о планах постройки школы, обучение в которой будет отличаться от традиционного католического обучения.

— В Куэнке есть несколько хороших католических школ, — подмигнул он мне, — но мы, думаю, сможем предложить достойную альтернативу. Кроме того, она будет непростой с архитектурной точки зрения. Каждое помещение расположится в отдельном восьмиугольном флигеле. Стены — кирпичные. Школа будет единственным сооружением в Куэнке, кирпичи которого будут открыты. Мы не станем штукатурить стены. Это будет настоящий архитектурный шедевр! Вы лучше меня знаете, что это влечет за собой проблему, потому что все кирпичи в радиусе сотен миль изготавливаются примитивным способом. Большая часть таких кирпичей для наших целей не годятся. Они непрочные и некрасивые. Их можно использовать, если оштукатуривать, но для нашей задумки это не подходит. Видите, в чем проблема? Подойдут только лучшие кирпичи, самые прочные и красивые.

У меня очень простое предложение. Мы купим все необходимые кирпичи у кооператива, то есть, возможно, больше, чем вы продали за весь прошлый год, и заплатим втрое больше, чем вы получаете обычно. В свою очередь, вы должны гарантировать, что предоставите нам только самое лучшее. С каждого приходящего грузовика мы выберем только те кирпичи, которые подойдут. Остальные вы должны будете забрать. Делайте с ними, что хотите. Нам они не нужны.

И вы должны разработать график доставки. У нас нет склада. Мы не станем задерживать строительство, ожидая чего-то. Пьяные рабочие, проливные дожди — все это будут ваши проблемы.

Я должен сказать еще кое о чем. Моего инженера зовут Гомес. Вы о нем слышали? Хорошо. Тогда знаете, что он лучший в Куэнке. Он строит самые большие здания в этом городе. Он скептически относится к нашим планам и повторяет, что Куэнка — это не Осло и не Мадрид. Однако пообещал, что если все пройдет успешно, то он задействует мощности вашего кирпичного завода в других проектах.

Когда я вышел из отеля Креспо, меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, я был в восторге. С другой — я сильно волновался. То, что предложил норвежец, было неслыханным: и возможности, которые появлялись перед кооперативом, и предельно жесткие условия, в которых никто из андских заводчиков еще никогда не работал. Я отправился прямо на склад кооператива.

Оглядываясь назад, могу сказать, что за то время, которое я провел в Куэнке после этого разговора (я смог остаться там еще на один год), мне довелось увидеть настоящее чудо. Несмотря ни на что, члены кооператива Сининкэй справились. Лютеранская школа была построена из кирпичей нашего кооператива и действительно стала архитектурным шедевром. Инженер Гомес сдержал обещание; после того, как школа была построена, он заключил контракт на поставку кирпичей для десятиэтажного дома, самого высокого в Куэнке.

После того, как я уехал, роль посредника взял на себя дон Хосе. Хотя он так и не вошел в круг общения доброго народа, в момент моего отъезда к нему относились как к равному. Он садился за стол вместе с архитекторами, инженерами и подрядчиками доброго народа, и они вместе разрабатывали планы контроля качества и графики.

Чудом было не то, что люди-птицы предсказали встречу с норвежским лютеранином, и даже не сам подписанный контракт. Чудом было то, что члены кооператива Сининкэй так быстро и успешно приспособились к новым требованиям.