Читаем Пруссия без легенд полностью

Мы рассказываем все это очень быстро, поскольку для современного читателя частности этой княжеской семейной политики поистине совершенно неинтересны. Но при этом не следует забывать, насколько медленно (как ползущая улитка) происходило все в действительности. 1415 год — Гогенцоллерны в Бранденбурге; 1466 год — Орденское государство под владычеством Польши; 1525 год — Гогенцоллерн, герцог Пруссии, вассал Польши; 1568 год — совместное ленное владение Пруссии Гогенцоллернами Бранденбурга; 1618 год — открытие наследства. Это все читается в один миг и задним числом воспринимается как запланированные остановки на предварительно проложенном пути, который ведет прямо к прусскому государству Гогенцоллернов. Однако проходили столетия и между каждой станцией жили и умирали целые поколения, совершенно не представляя, какой будет следующая остановка, будет ли она вообще и как все пойдет дальше. В действительности каждый раз все могло пойти совершенно по-другому. Более поздние легенды династии Гогенцоллернов представляли дело таким образом, как будто бы этот род, руководствуясь предвидением, в течение столетий сознательно и дальновидно работал над созданием будущей Пруссии, "закладывал её основы", и даже школьники нашего столетия столь основательно изучали судьбы Немецкого Ордена и годы правления бранденбургских курфюрстов, как будто бы речь шла о Старом и Новом Заветах их государственности. В действительности же курфюрсты Бранденбурга 15 и 16 веков, не говоря уже о рыцарях Ордена 13 и 14 веков, все до одного были бы крайне удивлены, если бы им рассказали, что они работали над созданием будущей Пруссии, и необходимо было сочетаться множеству случайностям, чтобы бранденбургский курфюрст одновременно стал прусским герцогом. Случайная, произвольная и никак не убедительная история возникновения прусского государства прилепилась к нему, как подарок проклятия от злой феи, положенный в колыбель. Пруссия не должна была, так сказать, брать этот подарок, этого не должно было происходить. В отличие от других европейских государств она всегда мысленно разъединялась на свои составные части и в течение всей своей жизни как государство вынуждена была перебарщивать в государственной воле к жизни и в военной энергии самоутверждения, чтобы нивелировать этот изъян рождения.

Фридрих Великий, который был не создателем легенд, а скорее их разрушителем, написал в своих "Мемуарах Бранденбургской династии", что история этого правящего рода стала интересной, лишь начиная с Иоганна Сигизмунда. Однако вовсе не из-за личных качеств этого курфюрста. Он не был сколько-нибудь значительным правителем. Правил он лишь одиннадцать лет, с 1608 по 1619 год, прежде срока полностью разрушил свое здоровье чревоугодием и пьянством, и уже на протяжении многих лет был практически неспособным к правлению, прежде чем умер в возрасте 47 лет. Но при этом жадном до наслаждений князе эпохи барокко реализовались оба больших ожидания наследования, которые непомерно увеличили его область правления и дали ему перспективы на будущее: в 1609 году княжество Юлих [10] на западе, которое еще долго оставалось оспариваемым, а Бранденбург неожиданно впутало в политику западных держав Франции и Голландии; а в 1618 — собственно прусское наследство на Востоке, с которым он вступил на поле столкновения сил и конфликтов Швеции и Польши. Огромный прирост территории, но на ней, как на основе, основывались совершенно новые политические притязания и угрозы. Можно сказать, что с этим свалившимся на голову наследством династия Гогенцоллернов поневоле перешла в разряд великих, что потом стало определять жизненный стиль государства Пруссия.