Читаем Пруссия без легенд полностью

Прусско-немецкие историки плохо относились к этому сыну и наследнику, Фридриху — первому прусскому королю; возможно чересчур плохо. Иногда возникало чувство, что им прямо-таки неприятно изображать столь негероического короля в качестве создателя и первого обладателя прусской короны. Он не был героическим королем. Но у него были другие хорошие качества властелина — качества, которые в настоящее время собственно даже выше ценятся, чем героизм. Он был образованным человеком, и у него был образованный двор, что ранее в его суровых колониальных землях не очень-то было заметно. То, что его столица получила прозвище "Афины на Шпрее" (возможно сначала с некоторым оттенком иронии) — его заслуга. Он украсил Берлин своими первыми знаменитыми постройками — Замок, Арсенал, Замок Шарлоттенбург; он основал Академию искусств и Академию (сначала "Общество"") наук, он покровительствовал Шлютеру, а интеллектуальная королева протежировала Лейбница. Правда, Фридрих был расточителен. Его сын и наследник, который позже в качестве короля делал все совершенно иначе, чем его отец, называл его двор "самым сумасбродным предприятием в мире". Но одно все же выступало на передний план при "сумасбродном предприятии" Фридриха: совсем уж неблагородным его расточительство не было.

Но это все — между прочим. Наша тема — не короли династии Гогенцоллернов, а государство Пруссия, и щедрые культурные претензии Фридриха I. интересуют нас прежде всего потому, что они также основали еще одну прусскую традицию — причем часто упускаемую из вида. Но собственным великим достижением Фридриха было получение королевского титула. Оно было достигнуто мирным путем, без насилия, не с привлечения силы оружия, а путем многолетних кропотливых дипломатических переговоров. Возможно, именно поэтому оно играет столь скромную (можно даже сказать: застенчивую) роль в прусской исторической легенде, в которой всегда должны оглушительно звучать фанфары. Несмотря на это, оно стало решающим шагом к достижению того, к чему Великий Курфюрст героически стремился всю свою жизнь и не мог достичь: преобразование массы средних и мелких княжеств в единое государство.

Фридрих Великий, который вообще никогда не отзывался хорошо о своем деде, приписывает его королевский титул единственно лишь тщеславию: из тщеславия он стремился и получил пустой титул, обзавелся сверкающим символом силы без действительного ее увеличения. Это, при всем уважении, поверхностное суждение. Блеск титула в политике — это сама по себе сила, что вообще-то Фридрих Великий очень хорошо знал и при других обстоятельствах также проявлял. Ореол непобедимости часто предотвращает войны и битвы, и тому, кто управляет людьми, обращаясь к их фантазии, требуется меньше насилия, чтобы ими управлять. Королевский титул в 1700 году был магическим словом (как сегодня слово "демократия"). Инстинктивно получив его, Фридрих I. превзошел своего отца. Это было прорывом, и это должно было произойти.