Читаем Пруссия без легенд полностью

"Программа Пруссии", программа укрепления и экспансии государства, провозглашенная в 1701 году, была осуществлена в 18 веке с пунктуальностью и точностью, которые повергали в изумление современников. Да, можно сказать, что оба прусских короля, при которых это произошло, перевыполнили планы: Фридрих Вильгельм I, "наш величайший внутренний король", из собрания унаследованных им земель сделал не просто государство, а именно самое строгое, наисовременнейшее и наиболее продуктивное военное государство своего времени. Его сын Фридрих, которого его современники назвали "Великим" (титул, которому без язвительности должны завидовать потомки), не только дал, наконец, этому государству цельное тело, что ему до некоторых пор столь явно не удавалось, но и превратил его в европейскую великую державу.

Достижения обоих этих прусских королей в исторической ретроспективе необыкновенны не меньше, чем они представлялись тогда изумленным современникам. И все же суть вопроса не в том, чтобы представлять классическую Пруссию 18-го века, которая тогда неожиданно, как будто бы из ничего вошла в жизнь и распространилась по карте Земли как масляное пятно, просто как личное произведение этих обоих королей. В этом деле соучаствовал дух времени — дух разума, государственного благоразумия, который тогда царил по всей Европе и благоприятствовал такому искусственному государству разума, как Пруссия; да, он стремился как раз к такому образцовому государству. Пруссия тогда шла на всех парусах. Она была не только новой, она была современной. Можно было даже сказать про нее: она была элегантной.

И еще кое-что способствовало, возможно, даже было решающим фактором: чистая необходимость, стремление к самосохранению, присущее любой государственности, как и каждому человеку, и которое в случае такой неорганичной, такой случайной и разношерстной картины, какую в 1701 году еще представляло провозглашенное королевство Пруссия, просто подталкивало к объединению и расширению областей, то есть к завоеваниям; и это в свою очередь снова подталкивало к чрезвычайному укреплению и к объединению всех сил.

Великий Курфюрст потерпел поражение потому, что он одновременно преследовал обе задачи; его внук и правнук были успешны, потому что они разделили обе задачи, и именно так, как требовал разум, государственное благоразумие: расширение земель, сколь ни было оно необходимым, если государство должно было стать прочным, требовало силы, а эта сила должна была быть прежде создана. Об этом позаботился Фридрих Вильгельм I, "король-солдат". Фридрих Великий потом применил эту силу — и тем самым снова поставил ее на карту. Но он был удачлив, и он выиграл свою великую игру.

Ни отец, ни сын не действовали при этом собственно из своих внутренних побуждений, по созидательному произволу гения, которое претворяет в жизнь личные предвидения. Они оба поступали гораздо больше под жестким давлением обстоятельств, которое, впрочем, каким-то образом должны были ощутить и их соратники и даже многие из их подданных; в противном случае внутреннее сопротивление было бы гораздо сильнее, а успех стал бы решающим образом гораздо меньшим. Несомненно, что как раз в случае Пруссии следует всячески остерегаться мистических представлений об исторической предопределенности: в случае этого государства никогда ничего не было исторически закономерно предопределено, его составные части свел вместе случай, оно не выросло, оно было сделано. Но то, что оно должно было быть сделано, и так, чтобы этот продукт случая не смог снова развалиться, и то, что оно должно было расширяться, тоже только для того, чтобы суметь устоять: это столь очевидно было на виду, как для короля, так и для самого простого подданного, что никаких возражений не было. И в этом отношении можно, не впадая в государственную мистику, все же сказать, что "идея Пруссия", "программа Пруссия", тогда представлявшие неощутимую безличную силу, побуждали к действиям в служении как королей, так и их подданных.