Читаем Проводник полностью

Я достал из внутреннего кармана пиджака диктофон, включил запись и поднёс его поближе ко рту Алфавита.

Его голос становился всё громче и громче и уже не был похож на бормотание. Он говорил достаточно громко, но на каком-то неизвестном нам языке. Я заметил, как Алфавит стал медленно поворачивать голову в ту сторону где стоял Вадим. Не выпуская диктофон из рук, я вопросительно посмотрел на Вадима.

Было видно, что тому стало не по себе. Вадим слегка попятился назад и почти вплотную прислонился ко входной двери. На его лице появилось выражение растерянности и даже страх. Вдруг Алфавит сорвал с глаз повязку. Я увидел два чёрных отверстия вместо глаз — казалось, они смотрят прямо мне в душу. Я вскочил, попятился и, потеряв равновесие, упал.

Алфавит же говорил всё громче и громче. Он встал, и его высохшее за эти годы тело возвышалось надо мной. Вадим подбежал, пытаясь его успокоить и посадить на место, однако Алфавит отбросил его одной рукой, как надоедливого щенка. Вадим с глухим стуком ударился о входную дверь — под тяжестью его веса она отварилась, и он почти вылетел наружу. Олег начал медленно склоняться надо мной, вытянув одну руку вперёд. Он говорил настолько громко, что мне казалось, я вот-вот сойду с ума от его монотонной и страшной речи. Всё это время я лежал, как прикованный, не в силах отвести взгляд от лица Алфавита, которое исказилось ужасной гримасой, а глазные отверстия расширились ещё больше. Когда его рука почти коснулась меня, я услышал крик Вадима. Он всем своим немалым весом навалился на Алфавита сзади и повалил на пол.

Тело Алфавита начало биться в конвульсиях, он трясся в судорогах, время от времени выкрикивая фразы на неизвестном нам языке. В комнату вбежал санитар, по габаритам не уступающий Вадиму, и доктор Беккер со шприцем в руках. Алфавит к этому времени уже замолчал, но его сильно трясло, и он продолжал вертеть головой, как будто рассматривая всех вокруг себя. Санитар попытался прижать Олега к полу, но был отброшен в сторону с такой же лёгкостью, как Вадим. Доктор стоял со шприцом, не решаясь подходить.

Тело Алфавита начало успокаиваться, он перестал дёргаться, только вертел головой. Я ещё раз увидел его искажённое лицо с отверстиями вместо глаз. В следующее мгновение гримаса разгладилась, по телу прошли судороги, и он затих.

Никто не спешил подойти поближе. Голова Алфавита была повёрнута в мою сторону. Я отвёл взгляд и, подняв отлетевший в сторону диктофон, остановил запись. Наконец Вадим подошёл к распростертому на полу Олегу, пощупал пульс, покачал головой и опустил его веки. Алфавит был мёртв.

Я почувствовал, как от пережитого меня начинает водить из стороны в сторону. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло — состояние было такое же, как и тогда, у Вадима в кабинете. Я попытался подняться, но не смог и упал на мягкий пол.

Очнулся я на диване в кабинете доктора. Вадим сидел напротив Беккера, они что-то обсуждали. На столе я заметил початую бутылку коньяка. Я поднялся и сел, голова слегка кружилась. Вадим обернулся, быстро поднялся и подошёл ко мне.

— Игорь, не вставай, тебе надо отдохнуть, — сказал мой друг, и я почувствовал запах алкоголя.

Он взял мою руку, прощупывая пульс.

— Алфавит… Как такое могло произойти? Я ничего не понимаю, это… это мне не приснилось? — спросил я и про себя поразился, как же слабо и жалко звучит мой голос.

— Нетипичное поведение. Возможно, встреча с вами вызвала какие-то реакции в его сознании, что привело к приступу, — негромко сказал Беккер.

— Откуда у него взялась такая сила?

— У людей в подобном состоянии очень часто силовые показатели значительно превосходят среднестатистические параметры обычного человека. Именно поэтому санитарам не рекомендовано ходить в одиночку, — ответил доктор.

— Что теперь? — спросил я.

— Не волнуйся, о его теле позаботятся, как следует, — ответил Вадим и отвернулся.

Когда мы вышли из клиники, Вадим протянул мне ключи от машины, признавшись, что после пережитого он немного «расслабился». Я хотел было возразить, что у меня недавно был приступ, но Вадим махнул рукой:

— Главное, не гони слишком быстро.

Вид у Вадима был уставший. До этого он не спал всю ночь на дежурстве и почти сразу начал клевать носом. Я выехал на широкую дорогу, достал диктофон, перемотал запись на начало и решил прослушать. Чтобы не разбудить Вадима, вставил в аппарат наушники.

Когда я включил воспроизведение, то, что я услышал, повергло меня в шок. На записи был только голос Вадима и шум борьбы. Всего того, что говорил Алфавит, не было и в помине.

10

Утром я нашёл записку от Вадима. Он благодарил за то, что я довёз его вчера домой и сокрушался по поводу смерти Олега. Я был расстроен, что не успел рассказать ему про запись, — ведь Вадим был свидетелем того, что происходило в палате, и отчётливо слышал, как Алфавит перед смертью говорил что-то непонятное. Я набрал номер Вадима, он не ответил. Приняв душ и заварив себе кофе, ещё раз прослушал вчерашнюю запись. Ничего не изменилось. Отложив диктофон в сторону, я задумчиво смотрел в окно.