Читаем Проводник полностью

— Видите ли, дело было после войны. Вы наверняка представляете, сколько народу потерялось или пропало без вести. Здоровые люди не могли найти родственников. Вы думаете, кто-то стал бы тратить время на то, чтобы отыскать семью пациента психиатрической больницы? Тела после смерти сжигали, потому что для похорон нужны были родственники или деньги. Ни того, ни другого у него не было. И документов не сохранилось. Тогда, знаете ли, экономия была, на таких пациентов настоящие карточки не заводились, максимум — запись в журнале. А что в нашем случае записывать, если никто не знал данных пациента? Наверное, мой преподаватель и не рассказал бы про этот случай, если бы не идентичное происшествие с вашим другом. Надо отдать ему должное — несмотря на возраст, он помнил всех своих пациентов и студентов по именам, даже выдержки из медицинских учебников цитировал. Феноменальная память!

— Вы сказали, что ваш преподаватель умер, от чего? — спросил я.

— От старости, ему за девяносто было, — спокойно ответил доктор Беккер.

— Так вы сможете организовать встречу с нашим знакомым, как мы договаривались? — спросил Вадим у карлика.

— Да, конечно, пойдёмте. Надеюсь, ваш друг не слишком впечатлительный — всё-таки в подобных местах даже у здоровых людей от увиденного может помутиться рассудок, — с этими словами доктор Беккер спрыгнул со стула и пригласил следовать за ним.

Когда мы шли по длинного белому коридору, доктор, не оборачиваясь, спросил:

— А что за случай с мальчиком вы упоминали?

— Да так… Страшилка из детства. Правда, о нем даже в газете писали, кажется. Вот я и подумал, вдруг вы сталкивались с этим, всё-таки он мог быть одним из пациентов у вас или у ваших коллег, — ответил я.

Доктор, не поворачиваясь к нам, отрицательно покачал головой.

— Он мёртв! — вдруг сказал Вадим. — Тот парень, про которого ты говоришь, из детской страшилки. Он мёртв.

— Вот поэтому я про него ничего не слышал, мёртвых мы уже не лечим, — пробормотал доктор под нос.

Я удивленно посмотрел на Вадима.

Когда ты лежал без сознания после аварии, то много чего говорил в бреду. Я услышал про мальчика, потом имя твоего брата и вспомнил, что уже слышал подобное. Еще мальчишками мы пару раз пересекались с твоим братом. Забавный он тип, всё пытался меня напугать. В общем, я проверил этот случай. Да, действительно такой пациент был зарегистрирован более двадцати лет назад. Скончался той же ночью в больнице. Почему — загадка. Раны были не смертельны, а сердце остановилось. Наверное, шок. Извини, что раньше не рассказывал. Тебе был нужен покой, и подобные новости были бы дополнительным стрессом, — Вадим хотел сказать что-то ещё, но Беккер прервал его монолог.

— Вот и пришли, — громко сказал он, остановившись возле одной из дверей. Поднявшись на цыпочки, доктор открыл окошко и заглянул внутрь. После, покачав головой, достал из кармана связку ключей, открыл дверь и предложил мне войти. Не колеблясь ни секунды, я переступил порог комнаты.

9

Больничная палата для душевнобольных была примерно такой, как я и представлял. Стены обиты специальным мягким материалом, чтобы пациент не смог себе навредить.

Алфавит сидел в углу на невысокой кровати. Одет он был в полосатую пижаму, глаза закрывала широкая повязка. Когда я вошёл, Олег даже не пошевелился. За это время мой друг очень изменился: он сильно похудел, лицо выглядело больным и усталым, а кисти рук, лежавшие на коленях, едва заметно подрагивали.

— Это его обычное состояние, положение тела и рук практически не меняется. Он сидит так годами, — прокомментировал доктор из коридора.

Вадим зашёл в палату, взглянул на Алфавита, потом на меня и молча остановился неподалёку от двери.

— Я отойду, хочу навестить одного пациента. У вас есть двадцать минут, — с этими словами доктор Беккер прикрыл дверь.

Я подошел поближе к Алфавиту и присел на корточки рядом с ним.

— Олег, привет, друг! Это я, Игорь, ты меня слышишь? — сказал я, слегка дотронувшись до его локтя. Казалось, он совсем не обратил на меня внимания. И тут меня прорвало. Я говорил много и долго. Про то, как мы вместе учились в институте, ходили на практику, дружили, встречались за кружкой пива. Я надеялся, что он хоть как-то отреагирует на эти мои слова. Однако ничего не происходило — он оставался всё так же неподвижен и не произносил ни звука.

Когда я наконец замолчал, не зная, что говорить или делать дальше, Вадим подошёл ко мне и положил руку на плечо:

— Игорь, в этой ситуации мы бессильны. Конечно, тебе тяжело его таким видеть. Поверь, мне тоже. Но время на исходе, пора прощаться и уходить.

Я был полон отчаяния. Видеть своего старого друга в таком состоянии действительно было ужасно.

— Олег, зачем, скажи, зачем ты пошёл на это кладбище один? Что ты там хотел найти? — сказал я негромко, уже поднимаясь и собираясь попрощаться.

Внезапно Алфавит начал еле слышно бормотать себе под нос. Я насторожился и посмотрел на Вадима:

— Ты слышишь? Может, он хочет нам что-то сказать?

— Я тебе уже говорил, что он так постоянно делает, это вообще свойственно пациентам в подобном состоянии, — ответил тот.