Читаем Проводник полностью

Тёмный силуэт так и стоял в дверном проёме, не шелохнувшись. Казалось, женщина (женщина ли?) совершенно не реагирует на мои слова. Я почувствовал, как моё волнение переходит в страх. В этот момент перед глазами пронеслись все события, предшествующие моему появлению здесь, в этой глуши.

А началось все больше двадцати лет назад, ещё в самом начале моей журналистской карьеры. Тогда я как раз перешел на последний курс журфака. Летом мне предложили подработку — разобрать архив одного крупного печатного издания нашего небольшого города. Я и несколько моих сокурсников с радостью согласились. Мы перебирали старые газеты и журналы, документировали весь материал, чтобы создать каталог, который потом можно было бы перенести на компьютер.

Это был шанс проявить себя, получить первую хорошую работу, не говоря уже о том, что студенты вечно нуждаются в деньгах. Да и порыться в архивах старых газет и журналов, многие из которых относились еще к довоенным временам, было интересно.

Нас было четверо. Первый — Олег, высокий худой парень по прозвищу Алфавит. Кличку эту он заработал еще на первом курсе. Кто-то однажды заметил, что все книги и даже тетради с конспектами на столе у него сложены в алфавитном порядке. Он вклеивал в них разноцветные закладки, на которых были написаны большие заглавные буквы, а под буквой своим аккуратным убористым почерком он вносил название главы или записи в тетради. Олег говорил, что это его способ «быть организованным» и быстро находить нужную информацию. Прозвище закрепилось раз и навсегда. Я был рад, что он работает с нами. Несмотря на его периодические приступы занудства, такой педант идеально подходил для работы в архиве.

Вторым из компании был невысокого роста плотного телосложения Виктор. Он постоянно что-то жевал. А в своем небольшом портфеле, который, на первый взгляд, мог с трудом вместить разве что пару книг, Витя умудрялся хранить множество увесистых шоколадок. Он с завидным постоянством извлекал их из портфеля и не спеша, с чувством собственного достоинства, поедал. Мы подшучивали над ним и все спрашивали, из какой же сказки этот волшебный бездонный предмет. Виктор усмехался и, дожевывая очередную порцию шоколада, отвечал, что в каждом человеке должна быть загадка.

А еще в нашей четверке была хрупкая светловолосая Ира. Она не была первой красавицей курса, но уже успела свести с ума несколько парней в группе. На меня ее чары не действовали — наверное, потому, что мы учились вместе, а сокурсниц я всегда воспринимал как коллег. Ира была очень веселая и живая — энергия буквально хлестала из нее. Странно, что она пришла работать в архиве — куда уместнее Ира смотрелась бы на пляже в окружении толпы поклонников.

Шла уже пятая неделя наших трудов. Мы работали с раннего утра, часто до позднего вечера, домой никто не спешил. Я сортировал старые газетные и журнальные вырезки. Алфавит, как ему и положено, заносил все в хронологическом порядке в журнал. Виктор, жуя очередную шоколадку, подносил мне новые стопки газет и аккуратно складывал в сторону те, что уже были внесены в список Алфавитом. Ира успевала помогать всем: вот она рядом, листает пожелтевшие листы, не успеешь оглянуться — уже в другом конце архива, тащит пачку потрепанных газет, еще через секунду — что-то советует Алфавиту, склонившись вместе с ним над журналом.

Перебирая старые издания, я то и дело бегло просматривал статьи. Занудные отчеты с партийных съездов чередовались с заметками о счастливой жизни и ударном труде советского народа. Самыми интересными были старые военные газеты, в которых мелькали плакаты, лозунги и статьи про победы Красной Армии или войск союзников на фронтах.

Как-то я взял очередную покрытую пылью стопку газет, перевязанную старой верёвкой. Аккуратно разрезав бечевку, привычно взял верхнюю и уже начал было пролистывать, как моё внимание привлекла лежавшая под ней вырезка. Заголовок статьи, видимо, тоже попал под ножницы, остался только текст и странная черно-белая картинка. На ней была изображена женщина с жуткими отверстиями вместо глаз. Казалось, из этих отверстий расплескивается какая-то потусторонняя темнота.

Я позвал ребят. Все с удивлением рассматривали газетный листок.

— Жуткая картинка! — сказала Ира.

— Игорь, ты уверен, что это не современная статья? Как-то совсем не похоже на тематику того времени. Больше в стиле капиталистической желтой прессы, — недоверчиво произнес Алфавит.

Я перевернул вырезку. На обороте были две небольшие заметки про вклад ударников коммунистического труда в процветание Родины.

— Посмотрите, в этих статьях указан 1947 год, вскоре после войны, — заметил Алфавит.

Я кивнул — дата и мне сразу бросилась в глаза.

— Да, статья определённо того времени, но из какой она газеты и почему лежит отдельно? — спросил Виктор.

— Ты ещё не читал? — Ира явно заинтересовалась.

— Нет, увидел это и сразу позвал вас, — я перевернул газетный лист ещё раз, и опять мы увидели жуткий облик женщины, смотрящей, казалось, прямо на нас.