Глава 19. Между молотом и наковальней

Выше я приводил высказывание Энгельгардта о том, как тяжело помещику жить в деревне, постоянно общаясь с крестьянами, которые испытывали затаённую ненависть к панам.

Пусть они ошибались, полагая, что это паны скрыли указ царя о справедливом разделе земли между теми, кто её обрабатывает. Пусть Энгельгардт был паном, более справедливым, чем другие, и лучше понимал крестьян. Но всё равно он принадлежал к этой угнетающей крестьян панской силе.

Да и какой Энгельгардт был помещик – владелец сельца с 25 жителями? Иной фермер был в финансовом отношении более состоятельным. Да и отношения его с крестьянами больше напоминали отношения торговца. Вот его разговор с крестьянами, которым он начинает своё четвёртое письмо:

«Весна. Опять прилетели грачи, опять потекли ручейки, опять запели жаворонки, опять у крестьян нет хлеба, опять…

– Ты что, Фока?

– Осьмину бы ржицы нужно: хлебца нетути, разу укусить нечего.

– Отдавать чем будешь?

– Деньгами отдам. К светлой отдам, брат из Москвы пришлет.

– А как не пришлет?

– Отслуживать будем, что прикажете.

– Ну, хорошо, работы у меня нынче много, разочту «что людям», то и тебе.

– Благодарим.

– Ступай за лошадью.

– Лошадь сбил, лес возючи, – на себе понесу.

– Как знаешь, неси мешок.

– Мешок есть.

Фока, ухмыляясь, вытаскивает мешок из-под полы: он шёл с уверенностью, что отказа не будет, – нынче никому почти отказа нет, – и только для приличия, что не в свой закром идёт, спрятал мешок под зипун. Фока насыпался и потащил мешок в четыре с половиною пуда на плечах.

– А ты что, Федот?

– Хлебца бы нужно.

– Ты ведь брал!

– Мало будет; еще два куля нужно до нови.

– А чем отдавать будешь?

– Деньгами отдам по осени: половину к Покрову, другую к Николе; за могарыч десятину лугу уберу.

– Что ж так много магарычу сулишь, или деньги замотать хочешь?

– Зачем замотать, – отдадим. Все равно без магарычу никто в долг не даст, лучше вам пользу сделать. В третьем годе я у П*** попа два куля брал тоже за магарыч; ему сад косил, более десятины будет, а хлеб-то еще плохой, сборный с костерем. Мы с братом насоветывалися: лучше, чем на стороне брать, у вас занять; дело ближнее, покос под самой деревней, косите вы рано; нам десятину убрать ничего не стоит, лучше своему барину по соседству послужить.

– Ну, хорошо; я тебя, впрочем, облегчу, – рожь в шести с полтиной поставлю.

– За это благодарим.

– Ступай за лошадью.

– Ячменцу бы еще с осьминку нужно. Я за ячмень вам отработаю.

– На какую работу?

– Что прикажете, – лён будем брать, мять будем; может, сами в город ставить будете – отвезу.

– Хорошо. Расчет «как людям».

– Благодарим.

Федот ушел и через четверть часа вернулся в сопровождении Клима, Панаса, Никиты и почти всех остальных хозяев соседней деревни: он был послан вперёд разведчиком.

– Нашим всем до нови хлеба нужно. Мы все возьмем: Климу 1 ½ куля, Панасу 1 куль, Никите 2… Мы вам за могарыч весь нижний луг скосим, каждый двор по десятине.