«Если древнерусская школа грамотности, давая ученикам православное настроение, обучала лишь чтению, письму и нению, то Ростовская школа святителя Димитрия была шагом вперёд, давая изучение греческого и латинского языка, на котором писалась вся тогдашняя наука». Но так ли уж поможет рядовому священнику (не богослову), а тем более жаждущему постижения глубин веры мирянину знание этих иностранных языков? Надолго станут для учащихся бурсы и семинарии эти языки ненавистными предметами зубрёжки. Но сам Димитрий был праведник, аскет, нестяжатель, каких среди украинцев было немного (противоположного толка архиереи – Феофан Прокопович и его круг). К тому же велики были его заслуги как автора «Житий святых», оказавших огромное положительное влияние на всю православную Россию того времени.

А вот какие интересные процессы происходили в среде монашества:

«В одно время в (Троице-Сергиевой) Лавре была половина монашествующих великороссы, другая – малороссиян. Они образовали две партии, несочувствующие друг другу», более того, свидетельствующие о «неприязни двух народностей в составе троицкой братии…» Это разделение не ограничилось только братией Лавры, и оно сохранилось надолго.

Первым великорусским проповедником стал при дворе Елисаветы Петровны Гедеон Криновский, «чуждый риторичности киевских проповедников, манерности в мыслях и слове, ясный, простой, всем доступный, черпавший доказательства не из силлогизмов, а из сердца слушателей… Радостно было также слушателям слышать чисто русскую речь там, где раньше раздавался всегда сильный хохлацкий акцент». К тому времени «грубый деспотизм малороссов-монахов очень уронил это звание в глазах даровитейших студентов». Но особенно русский дух в богословии проявился в жизни епископа Воронежского Тихона и его шести книгах «Об истинном христианстве»: «… он менее всего наклонен был показывать фокусы богословской диалектики», которой часто «старались оживить богословие после вредного для него влияния мертвящего духа киевской схоластики…»

Но более всего развело русское и украинское духовенство отношение к государству. Идеал украинца – домик и вишнёвый садочек, идеал русского – могущественная Святая Русь. Украины – народ хозяйственный, русские – народ политический, что заметила даже чуждая русскому духу Екатерина II, сделавшая соответствующий выбор.

Но до падения Империи положение священников оставалось двойственным: живя за счет средств прихожан, они в то же время вынуждены были следить за населением, выполняя полицейские обязанности – рапортовать о волнениях в народе, составлять списки потенциальных рекрутов для армии и прочее.

В социальном плане статус священника был неопределённым. Получив классическо-богословскос образование в семинарии, он большую часть жизни проводил, как крестьянин, ибо, не обрабатывая надела, не мог прожить и не мог себе позволить нанимать батраков. Из-за полевых работ не оставалось времени для пастырских обязанностей, чтения литературы, духовного и интеллектуального роста. Недостаток средств заставлял взимать плату за требы, что в глазах крестьян делало священника мироедом, ибо по сравнению с большинством крестьян священник жил в лучшем доме и располагал большими средствами.

Ну, а беды и пороки, с которыми боролась Русская Церковь (особенно архиереи) от своего возникновения и до конца царской России оставались одни и те же: нищета и забитость крестьянства и сельского духовенства, пьянство, недостойное поведение в быту… (см. выше).

Глава 18. В тисках чиновничье-полицейской системы