Читаем Провидец Энгельгардт полностью

Население Киевской Руси довольно быстро выделило прослойку весьма образованных людей, которые могли одолеть греческую премудрость, появились выдающиеся писатели и ораторы, прозвучало и гениальное «Слово о Законе и Благодати» первого из русских митрополита Илариона. Но и эти достижения оставались достоянием узкого круга посвящённых, сосредоточенных в больших городах, каких на Руси было не более десятка. Вне городов христианство распространялось медленнее, нередки при упорном сопротивлении языческих волхвов. Хотя в средневековье грамотность на Руси среди простонародья была распространена шире, чем в Западной Европе, всё же богослужение ещё долго было ему мало понятно, и многочисленные надписи отнюдь не богословского содержания на стенах храмов (в том числе Софии Киевской и Софии Новгородской), скорее всего, делались прихожанами от скуки.

Сильнейшие удары нанесли по духовной жизни народа Руси сначала ордынское нашествие, а затем Смута начала XVII века. После неё, когда образование в Московском государстве, а позднее и в Российском царстве оказалось в запустении, в духовной жизни российской элиты ведущее место занимают выходцы из Малороссии, где процветала Киево-Могилянская духовная академия, в которой преподавание велось на вполне европейском уровне. Студентов там учили не только греческому и латинскому языкам, но и стихосложению. Воспитанник этой академии Симеон Полоцкий стал ведущим писателем, поэтом, драматургом, театральным деятелем и воспитателем старших детей царя Алексея Михайловича. Далее начинается деятельность Петра I, с которой я начал в этой главе исторический обзор. Но здесь следовало бы сделать к сказанному небольшое добавление.

Петру нужны были образованные люди, каких он в Великороссии не нашёл. Поэтому он искал их среди украинцев. Во главе Церкви он поставил Стефана Яворского – вроде как местоблюстителя патриарха. Феофан Прокопович был ведущим идеологом, творцом «Духовного регламента». С Украины были взяты и митрополиты: Димитрий Ростовский (Туптало), Филофей (Лещинский) Тобольский и всея Сибири, как и его преемники на этой кафедре Иоанн (Максимович) и Павел (Конюскевич), и др. Вскоре украинцы становятся ведущими художниками, композиторами, важными государственными деятелями, вплоть до вторых, после императора или императрицы, лиц в государстве – канцлера и председателя комитета министров. Об этом подробнее говорится в моей статье «Всё об украинцах и Украине»[6].

Значительной стала прослойка украинцев и в русском монашестве (в гораздо меньшей степени – в белом духовенстве). Евгений Поселянин как бы попутно сделал несколько метких замечаний на этот счёт:

Стефан Яворский «внёс с собою ту любовь к просвещению, которая составляла отличительную черту малорусского монашества…», но это просвещение, как мы увидим через несколько строк, украинцы, книжники и формалисты, понимали по-своему. В Великороссии были и архиереи, и священники – поборники просвещения, причём их отличало «горячее стремление к правде, правдолюбию и к праведности», но они не одобряли тех крутых мер, которыми Пётр ломал русскую жизнь. Немногие архиереи, как, например, Митрофан Воронежский, целиком поддерживали политику царя, направленную на возвышение России, и в то же время обличали его неправедные деяния, оскорбляющие чувства православных. Поэтому «при Петре, находившем мало сочувствия в северорусском духовенстве, архиереев на видные кафедры стали назначать большею частью из южнорусских монахов, которые были образованнее, живее и привычнее к Западу». При этом украинские епископы были поражены невежеством и великорусского народа, и великорусского духовенства. «Конечно, глубокое невежество духовенства было причиною такого положения дел в народе. Ведь народ этот был по-своему набожен, жаждал впечатлений духовных. Но никто не объяснял ему, в чём сущность веры».

И вот украинцы принялись за искоренение невежества русских: