Читаем Процесс тамплиеров полностью

Любой, кто возражал приорам, особенно Жерару де Вилье, приору Франции, тут же попадал в тот страшный колодец «в соответствии с жестокими правилами ордена». По словам Жана де Шалона, нарушения закона были среди братьев обычным делом. Новичков в орден принимали только после уплаты ими крупной суммы денег: он и сам уплатил пятьсот ливров, и его товарищ Робер де Мален, с которым они вместе вступали в орден, заплатил столько же. Благотворительностью тамплиеры занимались очень мало, пользуясь своими богатствами лишь ради себя самих. Он, например, никогда не видел, чтобы на собраниях кого-нибудь наказывали, хотя состоял в ордене достаточно долго. Церковные предписания не соблюдались, а призывы священников ордена лишь «вызывали всеобщее раздражение». Жерар де Вилье, которому удалось заранее узнать о предстоящих арестах, бежал, прихватив с собой пятьдесят лошадей, а еще, по слухам, корабль и восемнадцать галер впридачу; а другой беглец, Гуго де Шалон, похитил казну у генерального досмотрщика Гуго де Пейро. Все это так долго скрывалось, потому что отдельные честные тамплиеры боялись, что их сразу убьют, если они осмелятся обнародовать что-либо из тайн ордена, и «лишь папа римский и король Франции открыли путь для честных признаний»9.

Эти трое тамплиеров представили самые подробные и весомые доказательства; остальные же сорок свидетельств, содержавшие одно или несколько признаний в совершенных грехах, были очень похожи между собой и примерно повторяли те признания, которые были сделаны в октябре-ноябре 1307 г.: отречение от Христа, непристойные поцелуи, плевание на Святой крест и гомосексуальные связи — все это неофитам навязывалось с помощью угроз, обещавших страшные кары за отказ от исполнения Устава. Не один раз упоминалось заточение в узилище в Мерлане; один из тамплиеров сказал, что «это такое место, откуда живыми не возвращаются»10. Несколько человек упомянули о поклонении идолу в виде некоей головы, хотя все описания ее были различны: от «отвратительного черного идола» до «белого и бородатого». А двое заявили, что у этой головы было три лица11.

Разумеется, свидетели для слушаний в Пуатье были выбраны не случайно. Арестованными тамплиерами распоряжалось французское правительство, и вряд ли стоит сомневаться, что «избранники» действительно либо по какой-то причине ненавидели орден, либо же были запуганы угрозами и пытками и готовы дать «подходящие» показания. И Жан де Фоллиако, и Этьен де Тру а явно еще до арестов склонны были при любом удобном случае чернить орден, а Этьен де Труа даже вышел из его рядов. Из остальных тамплиеров пятеро сказали, что сами сдались властям, и ни один не заявил, что его пытали или запугивали12. Остальные, похоже, давали показания против ордена менее охотно; девять человек сказали, что к ним применяли пытку, еще восемь признались, что их либо запугивали пытками, либо содержали в совершенно невыносимых условиях, сажая на хлеб и воду и заковывая в кандалы, а один сообщил, что, хотя его самого по-настоящему не пытали, но он видел и знал, как пытали его товарищей13. Однако все подчеркивали, что признания свои сделали добровольно и не по причине дурного обращения. Рыцарь Пьер де Кондер, например, заявил, что «честно рассказал всю правду, хотя очень боится и страх терзает его со дня ареста. Однако же, когда ему было сказано, что бояться он не должен, пока находится в руках святейшего папы, он отвечал, что говорил одну только правду ради спасения своей души»14. Трое из тех, что были подвергнуты пытке, — Деодат Жафе, Раймон Массель и Аде-мар де Спарр — в 1310 г. признались, что солгали, выступая в Пуатье перед папой, и теперь желают защищать свой орден15.