Читаем Процесс тамплиеров полностью

И тогда король решил умилостивить общество. 27 июня по его приказанию в Пуатье доставили 72 тамплиера, чтобы они перед самим папой подтвердили свои первоначальные признания. При этом Филипп утверждал, что в декабре предыдущего года никак не мог доставить папе ни одного из них (когда тот их затребовал), поскольку все тамплиеры были разбросаны по тюрьмам, находившимся в разных уголках королевства1. С 29 июня по 2 июля тамплиеры были доставлены в Пуатье и предстали перед папой и кардиналами, которые допрашивали их сперва тайно, а затем (с 2 июля) и публично, когда показания тамплиеров зачитывались вслух и переводились в присутствии всей консистории2. Не все протоколы этих слушаний сохранились, но тем не менее у нас есть возможность отыскать имена 54 подсудимых, из которых 40 дали совершенно те же показания, что и в первый раз, и признались во всех или некоторых из предъявленных им обвинений. Еще трое из этой группы — но позднее, уже в 1310 г., — сообщили, что тоже давали показания перед папой и кардиналами в Пуатье3. И лишь один человек, священник из Перигора Жан де Валь Гелоса заявил, что не делал никаких признаний в присутствии папы и его кардиналов, хотя и был допрошен ими в Пуатье4.

Одним из первых тамплиеров, показания которых слушали 29 июня, был священник Жан де Фоллиако — тот самый, который первым выступил с показаниями на парижских слушаниях в октябре 1307 г. и заявил, что еще до начала арестов говорил прево Парижа, что орден стал ему неприятен и он непременно покинет его, если осмелится5. В Пуатье Фоллиако еще приукрасил свои показания. Принеся обычные для вступающего в орден клятвы целомудрия, послушания и бедности, а также пообещав не покидать орден и хранить его тайны и традиции, он был отведен в молельню, «место тайное», где и продолжался обряд, которым руководил брат Гийом, приор парижского Тампля. Там Гийом сказал ему: «Теперь ты наш; повторяй за мной: „Ты, кого называю я Богом! Я отрекаюсь от тебя"!» Фоллиако отказался, и приор, схватив его за ворот, стал угрожать: «Ты целиком и полностью принадлежишь нам; ты поклялся никогда не покидать орден; если не будешь повторять за мной, я брошу тебя в такую темницу, откуда ты не выйдешь до конца дней своих!» 1огда Фоллиако крикнул, как мог громко: «Я отрекаюсь ОТ ТЕБЯ!», но Бога не упомянул, ибо имел в виду приора и надеялся, что крик услышат снаружи. В 1304 г. он явился к прево Парижа и подал ему письменный протест против ордена, доказательства чему, как он надеется, сохранились. Однако же документ этот что-то не спешил обнаруживаться, и Фоллиако в итоге признался, что на самом деле не указывал в своем протесте никаких реальных правонарушений, совершенных орденом, но лишь жаловался на чрезмерную суровость его Устава. Ведь если б он только упомянул о том, что творится в ордене, ему не жить! Даже в исповеди епископу Мелёна, которому Фоллиако плакался по поводу возможной отсылки на Восток, он ни о каких преступлениях тамплиеров не упоминал6.

Этьен де Труа, брат-служитель, давал показания вторым. Он также заявил, что еще до начала арестов признавался властям — королю и своему духовнику, а также другим важным церковным и светским лицам, — что в ордене имеют место серьезные правонарушения7. Он весьма подробно описал перед папой и кардиналами, как при вступлении в орден его заставляли отречься не только от Иисуса Христа, но и «от всех апостолов и святых Господа нашего», а его колебания сломили, пригрозив обнаженным мечом, который пообещали вонзить ему в грудь, если он не сделает того, что велят. В ответ на приказание трижды плюнуть на Святой крест, он плюнул на пол. Затем, по велению приора, он разделся догола, и приор поцеловал его пониже спины, в пупок и три раза — в губы. Затем приор подал ему новую рубаху и обвязал талию шнурком, который «был обвязан ранее вокруг некоей головы, коей они поклоняются как Спасителю и покровителю ордена и которую почитают как святыню, и приор сказал, что он должен постоянно подпоясывать этим шнурком свою рубаху». Затем ему дали плащ и прочие одежды, полагающиеся члену ордена.

Естественно, папа и кардиналы тут же спросили у него об этой голове, и он отвечал на их вопросы очень подробно. Он сказал, что орден обычно проводил ежегодное собрание братства 24 июня, и уже в первый год своего пребывания в ордене он попал на такое собрание, проводившееся в Париже.