— Наследили мы у тебя, — озабоченно произнес Таран, разглядывая грязь на паркете, которую они с Полиной натоптали своей обувкой, не решаясь пройти дальше, на ковер.

— Фигня! Затрется! — беспечно отмахнулась Василиса. — А вообще-то раздевайтесь-разувайтесь, пожалуйста. Как-никак в баню пришли. Может, стесняетесь? Так я выйду. Вон простынки в шкафчике, завернетесь. Друг друга-то вам не стеснительно, надеюсь?!

Таран хотел было сказать, что вообще-то ему лично не будет очень стеснительно, даже если Васька сама свой купальник снимет, но за Полину он не отвечает. Фиг ее знает, что она выкинет.

Впрочем, Полина на сей раз выкинула то, что резко все упростило. Пока Таран подбирал формулировки, она сказала:

— Нет, нам не стеснительно. И тебя, Василисочка, мы тоже не стесняемся. Разве ты сама стесняешься? Раз в купальнике осталась.

— Я? — ухмыльнулась Василиса. — Ни боже мой! Это которым показать нечего, те пусть стесняются. А у меня вся фигурка при мне!

Встала, подбоченилась, дернула завязочку на спине — и сразу освободилась от верха.

— Ничего? — приподняв немного разбухшими от стирки ладошками упругие мячики и бросив на Юрку явно поджигательский взгляд, сказала Василиса.

Таран, конечно, хотел отпустить какую-нибудь из фенечек типа: «Сойдет для Красной Армии» или «Сойдет для сельской местности», чем, возможно, нанес бы Василисе глубокую обиду. Но он ограничился тем, что процитировал — может, и не к месту! — «Белое солнце пустыни»:

— Павлины, говоришь? Х-хе-хе!

— А мои тебе не нравятся? — спросила Полина каким-то соревновательным тоном и, сбросив несколькими движениями мокрую одежду, обнажила грудь.

Надо сказать, Таран не понял, к кому, собственно, этот вопрос обращен. У него даже возникло впечатление, что скорее к Василисе, чем к нему. Тем более что на риторический вопрос насчет Полининых титек ответил не он, а Васька, уважительно произнесшая с видом знатока:

— Клевые!

Тарану в верхней части торса было показывать нечего, окромя мышц. Они, конечно, были крепкие и рельефные, но вообще-то таких торсов полно. До культуриста Юрке было далеко, но он к ихним формам и не собирался приближаться, потому что прекрасно знал: мышцы у них для красоты, наподобие тех же бабьих сисек — не рабочие и не боевые. В общем, он обнажился до пояса без особой гордости и форса. Зато сразу почувствовал, что без мокрой куртки, рубашки и майки стало намного приятнее. Пистолет с кобурой, документы и ключи от взлетевшей «шестерки» положил на стол.

— Это, если хочешь, можешь в сейф убрать, — предложила Василиса, — чтоб не валялось на виду. Зайти сюда, конечно, вряд ли кто зайдет, но все-таки целей будет и меньше беспокойства.

— Давай, — кивнул Юрка, который окончательно поверил, что здесь он будет в большей безопасности, чем даже на базе МАМОНТа или в Надькиной квартире.

Василиса подошла к одной из ничем не примечательных на первый взгляд резных панелей, украшавших стену, нажала на глаз изображенного на ней Нептуна и панель с легким щелчком ушла вниз, открыв на обозрение серовато-лиловую дверцу небольшого японского сейфа, вделанного в стену. Прачка набрала код, дверца открылась, и Василиса положила туда пистолет с кобурой и все прочее, лежавшее на столе.

— Это тоже положи. — Таран подал ей пакет с сотней тысяч баксов, и Васька, заперев сейф, поставила панель на место.

— То, что доктор прописал! — порадовалась она, а затем, вспомнив что-то еще, вытащила откуда-то из-за шкафчиков для белья большой полиэтиленовый пакет, куда собрала всю уже снятую одежду и обувь. — Остальное скидавайте сюда же. Слабонервных прошу не смотреть!

И Василиса с явной рисовочкой спустила до колен низ своего купальника, потом с некой стриптизной элегантностью выдернула из штанинки одну стройную ножку, второй немного дрыгнула и поймала на лету вспорхнувшие в воздух трусики.

— Тра-ля-ля — вуаля! Лучшие ноги Франции и поселка Северный! — объявила Васька, изобразив руками что-то похожее на цирковой «комплимент». Пока Таран глядел на это шоу, Полина скромненько выпросталась за его спиной из джинсов и всего остального. Она быстренько запихала все это в мешок и уселась рядом с Юркой, который уже понял, что настала его очередь.

МОРАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА К ПА-ДЕ-ТРУА