Читаем Против ересей полностью

[1] Этих слов нет в Евангелии от Луки.

[2] В принятом тексте Луки читается: в городе Давидовом.

[3] Здесь слова: «людям благой воли» соответствуют чтению Вудьгаты и, по мнению Гарвея, принадлежали латинскому переводчику.

[4] См. учение маркосиан в 1 кн. Иринея XV, 3.

[5] Здесь опущены слова: «пред Тобою», — подобно как и в Сирском и других переводах. Гарвей.

Глава XI

Доказательства из Евангелия Св. Иоанна. Евангелий четыре — ни более, ни менее.

1. Эту веру возвещает Иоанн, ученик Господа, и чрез возвещение Евангелия имеет в виду устранить заблуждение, посеянное между людьми Керинфом и еще ранее его так называемыми николаитами, которые суть ветвь ложно называемого знания (гносиса), дабы посрамить их и убедить, что Один Бог, сотворивший все Словом Своим, а не то, чтобы, как они говорят, иной был Творец, иной Отец Господа, и иной Сын Творца, а иной Горний Христос, Который будто пребыл непричастным страданию, сошел на Иисуса, Сына Творца, и опять отлетел в Свою Плирому; и Единородный — Начало, а Слово — истинный Сын Единородного; и будто это творение, к которому и мы принадлежим, создано не первым Богом, но некоторою силою, далеко низшею Его и отделенною от общения с тем, что невидимо и неизреченно. Поелику ученик Господа хотел устранить такие учения и установить в Церкви правило истины, что Один Бог всемогущий, Словом Своим сотворивший все видимое и невидимое, и вместе показать, что чрез Слово же, чрез Которое Бог совершил творение, Он даровал созданным людям и спасение, то начал свое учение в Евангелии так: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Бог было Слово; Оно было вначале у Бога. Все чрез Него произошло, и без Него ничто не произошло. Что произошло, для того жизнь была в Нем [1], и жизнь была свет человеков, и свет во тьме светит и тьма не объяла Его (Ин. 1, 1 и пр.). «Все, говорит, произошло чрез Него»: а во «всем» заключается и окружающее нас творение, ибо нельзя уступить им (еретикам), что под «всем» разумеется то, что внутри их Плиромы. Ибо, если их Плирома содержит и это творение, то оно, как я показал в предшествующей книге [2], не вне ее; если же оно вне Плиромы, что впрочем оказалось невозможным, то их Плирома уже не «все»; значит, это обширное творение не вне (Плиромы).

2. Впрочем, Иоанн сам отклоняет всякие споры об этом, говоря: Он был в сем мире и мир произошел чрез Него, и мир Его не познал. Пришел к Своим и Свои Его не приняли (Ин. 1, 10, 11). По мнению же Маркиона и ему подобных, мир сотворен не Им, и Он пришел не к Своим, а к чужим. А по мнению некоторых гностиков, этот мир сотворен ангелами, а не чрез Слово Божие. По мнению валентиниан, он сотворен не чрез Него, но чрез Димиурга. Ибо Он (Спаситель) произвел образы по подобию горних вещей, как они говорят; а Димиург совершил сотворение мира. Они говорят, что Он, Господь и виновник устроения сего творения, Которым этот мир сотворен, — был произведен Матерью. тогда как Евангелие ясно говорит, что все сотворено чрез Слово, Которое было вначале у Бога; и это-то Слово — говорит — стало плотию и обитало с нами (Ин. 1, 14).

3. По мнению их, ни Слово не стало плотию, ни Христос, ни составленный из всех (эонов) Спаситель. Ибо они думают, что Слово и Христос не приходили в этот мир; Спаситель также не воплотился и не страдал, но в виде голубя сошел на бывшего по домостроительству Иисуса и, возвестив неведомого Отца, опять взошел в Плирому. Некоторые говорят, что бывши по домостроительству Иисус воплотился и страдал, и что Он прошел чрез Марию, как вода чрез трубу; другие же называют Его сыном Димиурга, на которого сошел бывший по домостроительству Иисус; а иные говорят, что Иисус родился от Иосифа и Марии, и что горний Христос сошел на Него, — бесплотный и бесстрастный. Но, ни один из еретиков не говорит, чтобы Слово Божие стало плотию. Ибо. если кто исследует системы всех их, найдет, что Слово Божие и горний Христос у них всех представляются бесплотными и непричастными страданию. Одни думают, что Он явился преображенным Человеком, но не родился, ни воплотился; другие напротив, что Он не принял и вида человеческого, но как голубь сошел на Иисуса, родившегося от Марии. Ложность всех этих свидетелей показывает ученик Господа, говоря: И Слово стало плотию и обитало с нами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее