Читаем Против ересей полностью

5. И апостол Павел, говоря: вы служили тем, которые не были боги, а теперь знаете Бога и даже знаемы Богом (Гал. 4, 8, 9), отделил тех, которые не были (боги) от Того, Кто есть Бог. И еще говоря об антихристе: он противится и возвышается над всем, что называется Бог или что почитается (2 Сол. 2, 4), обозначает тех, которые от неведущих Бога называются богами, т. е. идолов. Ибо Отец всего называется Богом и действительно есть; и антихрист будет превозноситься не над Ним, но над ими, которые называются, но не суть боги. Что это истинно, сам Павел говорит: знаем, что идол ничто и что никто не Бог, кроме Единого. Если и есть так называемые боги на небе или на земле, но у нас Един Бог Отец, от Которого все и Которому и мы принадлежим, и один Господь, Иисус Христос, чрез Которого все (существует) и через Которого и мы (1 Кор, 8, 4 и др.). Он различил и отделил тех, которые называются, но не суть боги, от Единого Бога Отца, от Которого все, и сам от себя, решительнейшим образом исповедал Единого Господа Иисуса Христа. В словах: «на небе и на земле» Он говорит не о творцах мира, как толкуют эти (лжеучители), но это подобно тому, что сказано Моисеем: не делай себе никакого изображения для Бога из того ли, что на небе горе, или из того, что на земле внизу, или — что в воде под землею (Втор. 5, 8). Что именно разумеется под тем, что на небе, он сам изъясняет: Смотря на небо и видя солнце, луну и звезды и все украшение неба, ты по заблуждению не покланяйся им и не служи (Втор. 4, 19). И сам Моисей, человек Божий, хотя явился пред Фараоном, как Бог, но не называется у пророков ни Господом, ни Богом, но говорится Духом об нем, как о Моисее, верном рабе и служителя Божием (Евр. 3, 5; Чис. 12, 7), чем он и был на самом деле.


[1] Это место об Иcaии признается вставкою переписчика.

Глава VII

Ответ на возражение, заимствованное из слов св. Павла. Апостол употребляет иногда перестановку слов.

1. Что касается того, что они говорят, будто Павел во втором (послании) к коринфянам ясно сказал: У которых Бог века сего ослепил умы неверующих (2 Кор. 4, 4), и будто иной есть Бог века сего, и иной Тот, Который выше всякого господства, начальства и власти; то мы не виноваты, если присвояющие себе знание таинств вышебожественных не умеют даже читать Павла. Ибо, если кто сообразно с обычаем Павла, который, как я доказал в ином месте [1] и многими примерами, употребляет перестановку слов, прочитает это место так: «у которых Бог» отделит и, несколько остановившись потом, остальное прочитает вместе за одно «века сего ослепил умы неверующих», то найдет истинный смысл, так что выйдет мысль: «Бог ослепил умы неверующих века сего». Так оказывается посредством некоторой расстановки. Павел говорит не о Боге века сего, как будто признавая выше его еще другого (Бога) — он Бога и признал Богом, — но о неверующих века сего говорит, потому что они не наследуют грядущего века нетления. Каким же образом Бог ослепил умы неверующих, я покажу из самого Павла в дальнейшем рассуждении, чтобы теперь не отвлечь далеко своей мысли от настоящего предмета речи.

2. Что Апостол часто, по быстроте речи и стремительности находящегося в нем духа, делает перемещения в словах, это можно видеть из многих других примеров. В послании к Галатам он говорит так: к чему же закон дел? [2] Он дан, пока не придет семя, к которому относится обетование, будучи установлен ангелами рукою Посредника (Гал. 3, 19). Порядок (слов) следующий: «к чему же закон дел? Установленный ангелами рукою Посредника он дан, пока не придет семя, к которому относится обетование»: таким образом человек спрашивает, а Дух отвечает. И еще во втором (послании) к Фессалоникийцам он об антихристе говорит: тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус Христос убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего, которого пришествие по действию сатаны (будет) со всякою силою и знамениями и чудесами ложными (2 Сол. 2, 8). Здесь порядок слов такой: «тогда откроется беззаконник, коего пришествие по действию сатаны (будет) со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего». Ибо Он говорит не о пришествии Господа, что Он (будет) по действию сатаны, но о пришествии беззаконника, которого называет также антихристом. Посему, если кто будет невнимателен при чтении и не сделает остановок дыхания в произносимом месте, то не только явятся несообразности, но и читающий скажет богохульство, будто пришествие Господа будет по действию сатаны. Итак, как здесь при чтении должно показывать перестановку слов и наблюдать последующий смысл Апостола, так и там мы не читаем «Бог мира сего», но Бог, Которого, поистине, называем Богом, и услышим о неверующих и ослепленных века сего, что они не наследуют грядущего века жизни.


[1] Ириней указывает на другое, не дошедшее до нас свое сочинение.

[2] Так согласно чтению древнего италийского перевода; но иначе это место читается в существующих греческих рукописях Нового Завета.

Глава VIII

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее