Читаем Просроченная виза полностью

Эта хитрая бестия Грязнов – знал о нем Шацкий из нечастых рассказов жены, – конечно, понимал суть происходящего. Но его предложение обратиться в милицию, а по существу, покаяться, явиться с повинной, никак Шацкого не устраивало. Одно немедленно потянуло бы за собой следующее, а потом и все остальное. Включая не совсем законные операции по обналичке и прокрутке выделенных правительством средств. Тут только начни копать и – потечет, конца не видать…

Нет, такой вариант был неприемлем. Однако же делать-то что-то следовало. Но что? Лильке еще шлея под хвост попала! Характер свой показывает! Хоронить его, она, видите ли, не желает! Придумать же такое!… Будто он сам готов помереть в любую минуту…

И вдруг с поразительной отчетливостью осознал: это все – не досужий треп, а самая что ни на есть горькая правда. Ведь ни там, ни там не нашли, значит, за горло возьмут – выкладывай добровольно. После чего, естественно, ничего хорошего уже ожидать не придется. И поскольку Олег Авдеев – а теперь это абсолютно ясно – объединил в своих лапах и обналичку, и «Алко-сервис», он вполне может одним ударом поставить ему мат. Вообще убрать с доски. Накрыть Урал на пять миллиардов. Забрать курицу с «золотыми яйцами». Зачем ему теперь какой-то Шацкий с его мифическими претензиями на доходы «Алко-сервиса»?…

А что будет сказано в конце-то концов? Ведь не банкир Авдеев натянул нос уральцам, не государство он «кинул», а всего лишь недотепу-бизнесмена. И во всех ситуациях крайним окажется именно он, Иван Шацкий, со своими векселями. Действительно, обложили со всех сторон: для Геллера он вор, присвоивший гигантскую сумму, за что должен быть наказан; для Авдеева – дурак – ослиные уши, которому не место среди серьезных бизнесменов. Реакция та же. И чем больше размышлял на эту тему Иван Игнатьевич, тем короче и беспросветнее представлялось ему собственное будущее…

Ну а вдруг все-таки прав этот Грязнов? Пока не поздно, плюнуть на все да написать покаяние? Ведь за несовершенное преступление, а так оно покуда и есть, судить вроде не должны! Эх ты, юрист, мать твою…

Словно тонущий за спасательный круг, схватился Иван за телефонную трубку и набрал домашний номер. Замер в ожидании. Но в ответ – лишь долгие гудки. Не желают разговаривать?! Дремавшее где-то в тайниках души подозрение неожиданно вспыхнуло с такой силой, что стало больно глазам. Ну конечно! Вот почему он просто вынужден к Лильке бегать! Своя-то баба, оказывается, на стороне завела! Муж ей, суке, больше не подходит! А Грязнов этот – он подходит?! Только и слышишь: Вячеслав Иваныч сказали! Вячеслав Иваныч распорядились! Доигралась, тварь милицейская, обрадовалась, что муж ушел! Подстилка! Шлюха!…

Он вдруг воспылал такой ослепляющей ненавистью и к жене, и к генералу, что потерял над собой всякий контроль. Ну ясно ведь даже дураку! Не хотят брать трубку! Не желают отвлекаться от своего блядства! Здорово это – мужу душеспасительные советы давать и при этом его жену натягивать! Ах, суки! Продала его, значит, стерва! Продала с потрохами, а сама порется всласть?! И долгие телефонные гудки из трубки вдруг превратились в стонущие, страстные крики обезумевшей Таньки, причем так явственно, будто из соседней комнаты…

Этого душа уже не вынесла. Сейчас он устроит им праздник. Нет, не устроит, а продлит. Навсегда. И ей, и ему. Обоим.

Выпитое за обедом и теперь, за ужином, словно развязало руки для решительных действий. Иван медленно и внушительно поднялся, тихо, на цыпочках, прошел в спальню, где вовсю уже дрыхла Лилька, выкинув из-под одеяла свои офигенно сексуальные ноги. Нет, они теперь не остановят его страшной мести предателям! Он и сам удивился тому, как холодно рассуждает. А ведь это означает, что решение, принятое им, может быть, и в минутном помрачении разума, на самом деле правильное и единственно возможное. Из маленького сейфа, вделанного в стену бог весть в какие времена, когда все было недорого, а они с Лилькой, молодые и до всего охочие, все-таки стесняясь друг друга, прятали за этой стальной дверцей презервативы, – из этого, давно не используемого по назначению сейфа он достал пистолет Макарова, презентованный Артуром Геллером, вместе, кстати, с разрешением на право ношения оружия. Экономический советник губернатора мог себе позволить такой жест. Пока, к счастью, не было нужды в этой смертельной игрушке, однако, видит Бог, всему свое время…

«Макаров» послушно лег в карман пиджака. Негромко щелкнула крышка сейфа. Проверив свои ключи от «той квартиры», Шацкий тихо, чтоб не помешала Лилька, покинул спальню, оделся и вышел, аккуратно затворив за собой бронированную дверь.

«Ауди» завелся сразу, и он бросил машину вперед, к неотвратимой уже мести…