Читаем Прощённые долги полностью

Чёрная «Волга» с гоночным мотором внутри, то и дело взрываясь клаксонными сигналами, проскочила мимо точечного дома в начале Торжковской улицы. Филипп Готтхильф, в кожаном пиджаке, сидел за рулём, напряжённо глядя в кромешную темноту. Мощный свет фар выхватывал то дома, то ларьки, то деревья и ограду Чёрной речки, а потом снова наползала мгла.

– Выходит, мальчишка убит? – Готтхильф повернулся к Грачёву. – Ты догадался правильно, им нужна агентура. Сейчас без пяти одиннадцать, ещё можем успеть. Ты звонил Андрею после того, как говорил с Натальей?

Всеволод, переодевшийся в кожаные штаны и куртку, обутый в высокие кроссовки, сидел рядом с Обером, как на иголках.

– Звонил, причём тридцать три раза. Дома его, естественно, не было. В гостинице сначала тоже не отвечали или было занято. Потом нашёлся Маяцкий Володька и сказал, что Андрей с Аркадием Калининым уже уехали на «стрелку». Но я тебе позвонил первому, как мы и договорились…

– Правильно сделал. Хорошо, что я здесь рядом работаю, долго добираться не пришлось. – Филипп проехал мимо строительного магазина. – Давай-ка, мы тут «тачку» оставим и пойдём туда пешком. У тебя «волына» есть?

– Нет, – с сожалением ответил Грачёв. – Табельную не хочу туда брать, а ту, итальянскую, пришлось сдать ещё зимой.

– Держи, – не моргнув глазом, сказал Обер, доставая из «бардачка» небольшой пистолет. – Иностранные системы знаешь? Это «вальтер», семизарядный. Ты его сейчас, при свете, изучи и привыкни. Потом-то придётся действовать в темноте, и потому надо чувствовать себя уверенно.

– Всё понятно, я такой изучал, – удовлетворённо заметил Всеволод. – А твой «дружок» какой марки?

– «Браунинг», на тринадцать патронов. Универсальная модель, другой такой пока нет. Веталь Холодаев покойный на прошлый день рождения подарил. С тех пор не расстаюсь.

«Волга» проехала немного по пустырю, а потом нырнула в кусты и встала. В тени дома её почти не было видно, особенно когда погасли фары. В окрестных «хрущёвках» светились редкие окна, и вдалеке, на пустыре, бегали собаки.

– Жаль, хозяева могут под руку попасться! – посетовал Готтхильф. – По закону подлости так всегда и бывает.

Сжимая в карманах рукоятки пистолетов, они направились к «стекляшке». Быстрый шаг ничуть не мешал им напряжённо прислушиваться и ежесекундно оценивать окружающую обстановку. Но далеко уйти не получилось, потому что прямо из кустов выскочила огромная восточноевропейская овчарка, едва не сбивая Всеволода с ног. Но собака не лаяла и не рычала. Напротив, она скулила, виляла хвостом и заглядывала в глаза Грачёву с Готтхильфом, будто приглашала следовать за ней.

Через несколько секунд прибежала девчонка в свитере и джинсах, с толстой косой за спиной. Сначала она в ужасе шарахнулась назад, увидев двух подозрительных мужиков, а потом почему-то прониклась к ним доверием.

– Дяденьки, там человек лежит! Томми его нашёл на дорожке. Он не пьяный, не думайте. Мы понюхали, и Томми тоже… Он пьяных просто ненавидит, всё сразу чувствует. Серёжка, скажи, правда, что он не пьяный? Мы другим людям говорили, а они не хотят смотреть…

– Кто не пьяный? – наконец вклинился Всеволод.

– Я же говорю – мужчина лежит на дорожке, ближе к «Весте», к магазину. – Девочка схватила за рукав мальчишку примерно одного с собой возраста. – Серёжка, ведь правда, что он давно не шевелится? Мы сами трогать его боялись, только понюхали. Ничем таким не пахнет, как от пьяниц. Он два раза тихонечко простонал, а потом опять затих.

Собака тем временем наскакивала то ли Готтхильфа, то на Грачёва, не делая между ними никакого различия. Она очень волновалась, то и дело вставала на задние лапы, а потом тащила всех туда, на дорожку.

– Тебя как звать? – спросил Готтхильф у девочки.

– Аня Кириллова. А это Серёжка, мой брат. Мы близнецы.

– По гороскопу? – усмехнулся Всеволод.

– И по гороскопу, и вообще, – несмотря на испуг, взахлёб тараторила Аня. – Мы с Томми погулять вышли, а он вдруг поводок вырвал – и сюда. Забрался в кусты, один хвост торчит. Потом выбежал и нас тянет за собой…

– Пойдёмте скорее, – поторопил Готтхильф. – Где он у вас?

– Вон там, уже близко, – пояснил Серёжка. – Мы сперва испугались, думали, что Томми сейчас на прохожего кинется. Тут алкашей много шляется по вечерам. А мы намордник не захватили, торопились очень. Потом увидели, что дядька лежит. Томми не рычит на него, а руку ему лижет. Он в чёрной куртке, тыщ на восемь, – определил хозяйственный мальчик. – И в джинсах «Мальвина», в «варёнках» таиландских. Вон, глядите, так вниз лицом и лежит до сих пор…

Всеволод первым подошёл к мужчине, наклонился над ним и повернул на спину. Голова мотнулась, и, всмотревшись в запрокинутое лицо, Грачёв узнал Аркадия Калинина.

Готтхильф нагнулся тоже и протяжно присвистнул:

– Похоже, мы с тобой опоздали! Давай-ка глянем, можно ли ещё помочь. Подтащи-ка его к свету!

Он будто бы позабыл о детях и собаке. Потрогал пальцами сонные артерии Калинина, пощупал пульс, посмотрел зрачки и заключил: