Читаем Прощённые долги полностью

– Ты давно и успешно вербуешь агентов, которые потом работают на ментовку. Такой человек у тебя имеется и в близком окружении моего дяди. Кроме того, Дмитрий Стеличек, племянник покойного Веталя Холодаева, тоже хочет получить ответы на два вопроса. Первый – кто обеспечил его дядюшке вояж в «Кресты» и быструю кончину там? Второй вопрос – кто месяц назад выдал на Литейный координаты транспорта с оружием? Это не мог быть один человек. Агентов, как минимум, двое. Ты их лично вербовал, следовательно, сможешь назвать их имена. Два имени, только два, и ты свободен! Не упрямься, дружок. Помни о том, что я тебе говорила ранее…

Андрей лежал с закрытыми глазами и как будто спал, но каждое слово Норы словно пробивало череп. Его сильно тошнило, во рту всё пересохло. А из-под век по-прежнему сочились слёзы. Ситуация прояснилась до предела, и все мелкие несуразности встали в цепочку. Озирский отдал должное своим врагам, в честности, их умению сражаться психологическим оружием.

Они учли все тонкости, использовали черты и привычки будущих жертв в своей дьявольской игре. Точно выбрали профессора Аверина на роль приманки для Озирского, понимая, что именно этот случай не оставит его равнодушным. А теперь роковая красавица озвучила цель, ради достижения которой ставился весь этот омерзительный спектакль. Два агента, два. Они и это правильно вычислили. Не один, не три и не десять…

Элеонора, устав ждать хоть какой-то реакции, снова провела марлей по векам Озирского.

– Да, малыш, мы намного сильнее вас. Ты должен это признать и учитывать в дальнейшем. Вы, извините, в сортир не можете пойти, чтобы нам об этом не стало известно. Мы даже знаем, что эти агенты – не переодетые менты. Они оба наши! Наши, и это самое страшное. Про схему минирования цистерн в поезде «Камикадзе» знали только пять человек. Про автобусы с оружием – тоже пять. Что касается дел Дмитрия, то мы с Али их ещё не анализировали. А вот насчёт «Камикадзе» у нас имеются кое-какие догадки. – Нора жестом любящей женщины убрала со лба Андрея прядь волос. – Хочешь послушать интересный разговор? Вы с Всеволодом Грачёвым встретились в его квартире две недели назад. Ты как раз передавал схему, которую, в свою очередь. Раздобыл некий «Он»…

Андрей открыл глаза и повернул голову к Элеоноре. Ей во второй раз удалось ударить свою жертву в самое сердце.

– Ты хочешь знать, как нам удалось записать ваши переговоры? – лучезарно улыбнулась племянница Ювелира, – пара пустяков! сестрёнка Всеволода водит к себе из кафе «Бродячая собака» мужиков в постель. Дяде и Али ничего не стоило подсунуть ей нашего молодца с прослушивающей аппаратурой. Тогда ему удалось узнать всё о ваших делах. Почти всё – кроме имени агента.

Озирский вдруг вспомнил Дарью в бикини за роялем, её растрескавшиеся губы и горькие, воспалённые глаза. Вот, значит, в чём дело. Похоже, что она ещё и колется; или, по крайней мере, нюхает. Интересно, сама-то Дашка знала, кого ублажала на тахте около общей с братом стенки?..

Нора как будто прочла его мысли:

– Нет-нет, девочка ни о чём не подозревала. Она просто больная. Ни о чём, кроме удовольствий, не думает. Такая сожжёт дом вместе с жильцами, чтобы поджарить себе яичницу. Так вот, Андрей, твоё время истекает. Наших отступников мы станем судить по собственным законам, а ты останешься словно бы не при делах. Заметил, как тебя в фургоне вырубили уколом в шею? Тоже моя идея. Ведь я – токсиколог, кандидат наук. Начинала с медсестры, после училища, а потом поступила в институт. Очень люблю свою профессию; это – моё призвание. Сейчас я занимаюсь изучением пределов человеческой выносливости в экстремальных условиях…

Дверь открылась, и вошёл Али Мамедов – уже без пальто, в чёрной водолазке. Он был так мучительно похож на Сашку Минца, что Озирский отвернулся к стене. Мамедов же, обняв одной рукой Элеонору, другой оперся на спинку кровати.

– Эля, ты всё объяснила нашему другу?

– Да, как и договаривались. Но пусть он сам тебе ответит.

– Идите вы к… – Озирский со смаком произнёс ругательство полностью. – Поняли или повторить?

– Достаточно. – Мамедов вытащил из-за пояса «кольт» и взвёл курок. – Может, извинишься, а, Андрей? Я прощу. Эля. Ты останешься здесь?

– Разумеется, – с готовностью кивнула очаровательная извергиня. – Я же веду записи. Надо позвать Рафхата – пусть всё приготовит. Мальчик нам попался очень капризный, к сожалению.

– Зови, – согласился Мамедов. – Пусть сразу с инструментом идёт. У нас уже времени нет попусту трепаться.

– Я быстро! – пообещала Элеонора и вышла, постукивая каблучками.

Али зачем-то потрогал дуло пистолета, потом приставил его к виску Андрея. Озирский не воспринял оружие серьёзно, решив, что за просто так его никто сейчас не прихлопнет. Но Мамедов вёл себя настолько естественно и серьёзно, что щёки пленника против воли стянул холодок.

– Тебе не жаль покидать столь ласковый мир? – тихо, задумчиво спросил Али Сашкиным голосом.

И это сходство пугало Андрея сейчас больше всего остального. Казалось, что накатывает безумие, и сон становится явью.