— Пообещайте мне кое-что еще, — продолжила она. — Пообещайте, что позвоните мне, если его найдете. Вы можете это сделать? Сказать мне?

— Я его достану, — сказал он. — И вы узнаете, когда это произойдет.

Пенни закончила разговор, не дав ему больше ничего сказать. Когда Адам повернулся к спальне, Челси уже исчезла, а дверь была закрыта.

17

Родни Бова арендовал дом в трех кварталах от больницы, где работал инспектором по техническому обслуживанию. Утром во вторник его не было дома, и Адам дважды обошел квартал, разглядывая каждую машину. Не стоило игнорировать, что полиция установила за ним слежку. Похоже, хвоста не было. И уж точно никто не мог видеть двор дома. Адам подошел к нему сзади, перемахнул через ограду и с помощью металлической рулетки открыл замок на раздвижной стеклянной двери.

Натянув латексные перчатки и методично осматривая дом, вскоре он довольно много узнал о том, кем стал Родни Бова за годы, прошедшие после того, как поджег «Кадиллак» своего отчима и исчез из коридоров средней школы Чамберса. Он увлекался скачками, любил порнографию и был склонен к импульсивным покупкам; в доме имелось большое количество тренажеров — весь этот хлам, который ночная реклама предлагает за 19,99 доллара — если вы купите прямо сейчас, то будете выглядеть, как «морской котик». Судя по разбросанным по дому фотографиям, у Родни Бовы был живот, как у беременной женщины в третьем триместре, так что ему, похоже, больше нравилось покупать тренажеры, чем пользоваться ими. Типичная проблема для тех, кто переключается с порнофильмов на ночную рекламу. Двадцать минут в день на этой бандуре, купленной по скидке, и у меня тоже будет такая женщина, на которую я только что смотрел…

Компьютер Бовы был защищен паролем, а Адам понятия не имел, как преодолеть даже простейшую защиту. Очень жаль, потому что компьютер мог оказаться полезным. Сначала он подумал, что нужно унести его и найти человека, способного взломать пароль, но в конечном итоге отказался от этой идеи — по крайней мере пока. В данный момент лучше никак не вмешиваться в жизнь Бовы. Адаму было нужно, чтобы тот чувствовал себя комфортно и безопасно.

Поэтому он на время забыл о техническом прогрессе и принялся перебирать стопки старых писем и бумаг, внимательно просматривая все, что попадалось под руку, в надежде найти нечто, указывающее на связь с Рейчел Бонд. Надежда уже начала покидать его, когда Адам наткнулся на выписку по карте «Виза» за июль месяц и увидел перевод 100 долларов исправительному заведению Мэнсфилд.

Он стоял на кухне Бовы и озадаченно смотрел на выписку, пытаясь понять цель перевода. Слишком мало для залога даже в тюрьме округа, а это федеральная тюрьма. Из нее вас не выпустят и за миллион, не говоря уже о сотне долларов. Потом до него дошло: тюремный магазин. На счет заключенного деньги можно перевести не только почтой, но и с банковской карты. Через много лет после выхода из тюрьмы Родни Бова пополнял счет в тюремном магазине, помогая кому-то из заключенных.

Кому?

В остальных выписках было то же самое — сто долларов каждый месяц, во всех счетах, которые сохранил Бова, то есть в течение последних двух лет. Удивительное постоянство. Удивительная преданность.

Выплаты прекратились в августе. Причин может быть только две: либо Родни Бова решил больше не присылать деньги, либо получатель покинул Мэнсфилд.

Конец лета, когда Рейчел начали приходить письма… Возможно, освободившийся заключенный какое-то время жил у Бовы. Возможно, работал вместе с ним и ездил на Шедоу-Вуд-лейн, чтобы уложить кровельную дранку на крыше.

— Кто это, Родни? — прошептал Адам.

Он аккуратно положил выписки на место, еще раз обошел дом, проверяя, что все осталось на своих местах, затем вышел, вернулся к машине и позвонил Пенни Гути, спросив, могут ли они увидеться.

— Отлично, — ответила та. Сегодня ее голос был трезвым, но безжизненным. — Посмотрите полицию по телевизору, как и все остальные.

— О чем это вы?

— Пресс-конференция, — ответила женщина. — Они хотят рассказать всем, как умерла моя малышка. Как ее убили.

* * *

На ней была толстовка с капюшоном, слишком большая, скрывавшая ее почти полностью. Должно быть, Пенни немного вздремнула, но по ней этого не было видно. Когда Адам вошел, включенный телевизор транслировал пустую сцену.

— Можете смотреть. Я не хочу, — сказала Пенни, ушла в ванную и закрыла за собой дверь.

Адам не стал идти за ней. Он сел на диван рядом с пледом с кровати Рейчел и стал смотреть, как на сцену поднимается Стэн Солтер, с мрачным видом поправляет микрофоны, бросает взгляд на свои записи, поворачивается к камерам и рассказывает подробности, до которых так жадна публика, — те подробности, которых, по его мнению, они заслуживают. Были времена, когда Адам мог понять смысл таких пресс-конференций: люди думают, что жертва трагедии — одна из них, и поэтому проявляют интерес и участие. Те времена давно прошли.

Но сегодня, когда речь шла о Рейчел Бонд, его интерес не отличался от интереса тех, кто воспринимал убийство как зрелищный вид спорта. Только он не был зрителем.