Лорелл не торопился. Передал мяч Джастину Пейну, продвинувшись на шесть ярдов, затем заработал еще пять, пасом принимающему в глубине поля. Снова Пейн, еще четыре ярда, а затем Лорелл помчался по краю поля, но его остановили незадолго до конца первой попытки, не дав выйти за пределы игровой зоны, чтобы остановить часы. Теперь время было важно; времени оставалось меньше минуты.

— Добудь ярд, — сказал Кент. — Всего один.

Лорелл добыл два, прежде чем его вышибли за границу поля. Осталось двадцать две секунды. Мяч на половине поля Сент-Энтони. Сорок два ярда.

Лорелл подошел к боковой линии за инструкциями. Кент назвал схему и прибавил:

— Возьми то, что они тебе дают, сынок.

Ему дали Мирса. Колин стрелой понесся по тому же маршруту, что и в начале игры, когда он поймал мяч, а затем потерял его. Лорелл посмотрел направо, увидел его и замахнулся. Потом прижал мяч к себе и побежал. Сместился к середине поля, продвинулся на двенадцать ярдов и попросил последний перерыв, оставшийся у команды. На пятиярдовой отметке в одиночестве стоял Колин и, уперев руки в бока, смотрел на своего квотербека.

— Идите сюда, — крикнул Кент. Осталось одиннадцать секунд, перерывы закончились, и им нужен тачдаун. Они должны поднять мяч в воздух, потому что незавершенный пас остановит часы и даст им еще один шанс — в отличие от выноса мяча. Нападающие сгрудились вокруг него, но прежде чем Кент успел открыть рот, раздался голос Колина Мирса.

— Я поймаю мяч.

Все молчали. Колин, смотревший на Лорелла, повернулся к Кенту.

— Я поймаю мяч. Говорю вам, я поймаю.

Кент прищурился, затем кивнул.

— Знаю. Какая схема тебе нужна?

— Косой маршрут. Он каждый раз целится в мое внешнее бедро Я сделаю его на косом маршруте.

— Хорошо, — сказал Кент и повернулся к остальным. — Вы его слышали.

Они разорвали круг, и Колин первым вернулся на поле, прихлопывая руками в перчатках. После секундного колебания Кент двумя быстрыми шагами догнал Лорелла и схватил за руку.

— Следи за Джастином, — сказал он.

— Тренер? — В темных глазах Лорелла мелькнуло удивление, но взгляд оставался сосредоточенным; он был готов слушать и выполнять указания. Кент обхватил ладонями его шлем и наклонился к нему.

— Имитируешь передачу Джастину, освобождаешься, затем пасуешь ему на вертикальный маршрут. Они потеряют его после обманного маневра. Бросятся за мячом, и он откроется. Понял?

— Да, сэр.

Кент хлопнул его по спине и вернулся за боковую линию. Команда выстроилась в линию, Лорелл выкрикнул номер схемы, поймал введенный в игру мяч, повернулся и сымитировал передачу мяча из рук в руки. Это никого не обмануло — соперники знали, что в этой ситуации выноса мяча не будет. Они бросились за Лореллом, преследуя мяч, и Пейн проскользнул в середину. Колин выполнил идеальную пробежку по косому маршруту, справа налево, и теперь был открыт. Полностью открыт. Лорелл посмотрел на него, когда смещался назад, уклоняясь от защитников, затем замахнулся и бросил мяч… Пейну на вертикальном маршруте. Джастин поймал мяч, крепко прижал к себе и бросился вперед. Мощного блока на отметке в один ярд оказалось недостаточно, чтобы его остановить. Он прорвался.

Тачдаун.

Победа.

Кент триумфально вскинул руки и услышал голос Байерса, который кричал ему в ухо: «Наконец-то мы их сделали!» — перекрывая звуки оркестра и рев толпы.

Окончательный счет 30:28. Сент-Энтони повержен. Скотт Блесс наконец-то побежден. Осталось всего две игры, и заветный трофей будет у них в руках.

В зачетной зоне Колин Мирс, свободный и открытый, пробежавший маршрут, который должен был гарантировать успех, подошел сначала к Джастину Пейну, потом к Лореллу Маккою и обнял обоих.

* * *

Челси кричала вместе со всеми. Когда она повернулась к Адаму, ее глаза блестели, а губы были растянуты в широкой улыбке.

— Они выиграли! — Она положила руки ему на плечи и встряхнула его. — Они выиграли! И ты даже не улыбнешься?

— Осталось еще два матча, — сказал Адам. — Рано улыбаться.

— А ты не можешь себе позволить чуть-чуть радости?

— Разве что чуть-чуть.

Он понимал, что должен радоваться. Эта победа была очень важной для его брата, даже необходимой. И самой желанной. И он показал себя во всей красе. Комбинация с Джастином Пейном была просто блестящей. Всех удивила, даже Адама. А возможно, Адама больше всех, потому что он смотрел, как Колин Мирс бежит по косому маршруту, как пересекает зачетную зону, недосягаемый для соперников, и был уверен, что Кент отправит мяч ему — пан или пропал. Глупо, конечно, если вспомнить игру Мирса, но Адам почему-то не сомневался, что Кент даст ему шанс.

И не мог понять, почему чувствовал странную грусть оттого, что Кент пошел другим путем.

44

Кент не любил вечеринок после матча. Он позволял помощникам праздновать — не мог и не пытался это контролировать, — однако сам почти никогда не участвовал. Но сегодня, когда Байерс сказал, что у него дома всех ждет барбекю и пиво, Кент сказал, что придет.

— А если б мы проиграли? — спросил он, перекрикивая радостный гул голосов в автобусе.