– Нас будет трое, – поправил его Доктор. – Черт побери, не все ли равно, в каком месте высаживаться на берег, если и тут и там по тебе веревка плачет! Давай, ребята, спускайте лодку.

Через десять минут лодка с тремя смельчаками и небольшим запасом провианта колыхалась на грязновато-желтых волнах кишащего крокодилами Меконга. А «Роджер» с готовыми взорваться котлами, сотрясаясь, пыхтя и изрыгая густые клубы дыма, летел к близкой и все же словно бы недосягаемой цели, где Меконг, выкидывая но отмель принесенный издалека ил, впадает в море. Часы показывали без четверти десять.

– Ползем, как улитка по патоке, – высунулся из радиорубки Дубина. – Или ты впрямь решил, что тише едешь – дальше будешь?

– Идиот! – взревел Грязнуля Фред. – Да с тех пор как образовалась эта лужа, ни один военный корабль не развивал еще такой скорости. Ведь мы в любой момент можем взлететь на воздух.

– Мне лично без разницы. – Метким плевком Дубина прилепил кусочек жевательной резинки на орден Виктории, украшавший грудь Грязнули Фреда. – А ты поимей в виду: сорок два корабля подтвердили получение одного и того же приказа: если крейсер не сдается по первому же требованию, пробить «Роджеру» днище, расстрелять его из орудий или взорвать торпедой.

– Мы затеряемся в океане!

– Ты так думаешь? – злорадно усмехнулся Дубина. – Выходит я напрасно волновался, зная, что две канонерки перегородили устье Меконга. Рассчитываешь, что они тебя послушаются, если скажешь: подвиньтесь, мол, чуток и дайте нам выйти в океан?

Грязнуля Фред вытащил сигарету, откусил кончик и гаркнул в переговорную трубку:

– Стоп машина!

А когда заинтригованные столь неожиданной командой матросы высыпались на палубу, капитан пояснил:

– Господа, военные маневры закончились. Мы проиграли.

Измотанный бешеной гонкой крейсер, натужно пыхтя, замедлил ход.

– Контрпар! – скомандовал капитан Фред. – Разрешаю перекур.

4

Дождь лил стеной. Уже второй раз непогода приходила на выручку пассажирам злополучного «Белморэла». Только благодаря тропическому ливню Доктор, Ржавый и Малец сумели незаметно обогнуть Сайгон. Двое офицеров в парадной форме и моряк, защищенные всего лишь тонкими прорезиненными плащами, пробирались меж зарослей тамариска, гнущихся под ударами дождевых струй. У Ржавого на шее болтался мощный ацетиленовый фонарь, но он освещал лишь сплошную водяную завесу да сорванные ураганам воздушные корни и плети лиан, вздрагивающие подобно соскочившему с барабана приводному ремню. Не следует думать, будто разбушевавшаяся стихия преподнесла нечто особенное: это заявил о себе северо-восточный муссон, возвещавший начало четырехмесячного сезона дождей. Такими тропическими ливнями он изредка скрашивает монотонность моросящего затяжного дождя.

Путники добрались почти до самой Камбоджи, и уже казалось, что под прикрытием непогоды им удастся проскользнуть по набережной и выбраться из города в джунгли, когда Ржавый вдруг остановился.

– Ну вот что, ребята: начали мы играть по-крупному, и мелочится нам не к лицу. Тем более что терять нам нечего. Вы идете по берегу вдоль набережной до мола и ждете меня за городом, у начала лесной тропы.

– Что ты еще удумал? – поинтересовался Доктор.

– Попрошу генерала дать нам лошадей и проводника!

– Но ведь здесь наверняка тоже получили радиограмму о крейсере!

– Именно на этом и построен мой расчет. По радио много не скажешь, зато я наплету с три короба. Ступайте к тропе!

– Ржавый! – Малец схватил его за руку. – Я не хочу, чтобы ты рисковал жизнью.

– Не твоего ума дело, сопляк!

– Напрасно ты грубишь. Принц сказал мне, что ты все знаешь… Ты рисковал из рыцарского долга, чтобы защитить женщину…

Ржавый, склоняясь совсем близко, прошептал ей на ухо:

– Не только поэтому, Малец. Если меня вдруг схватят в крепости, знай, что я рисковал не только из чувства долга. Просто я тебя…

Оборвав свое признание, Ржавый в мгновение ока скрылся за деревьями на дороге, ведущей к крепости. Малец метнулся было за ним, но доктор успел схватить его за руку и потащил за собой. Они успешно проскользнули вдоль дамбы, издали обходя фонари, и вскоре очутились в назначенном месте – у начала тропы.

Монотонный шум дождя не нарушался никакими другими звуками, со стороны крепости не слышно было ни шагов, ни конской поступи. Ржавый как провалился. Томительно тянулись минуты, складываясь в часы ожидания. Малец в кровь искусал губы, Доктор нервно расхаживал взад-вперед в напрасной надежде уловить хоть какой-то обнадеживающий признак; кругом лишь непроглядная тьма, раскаты грома да отдаленные крики какаду, похожие на человеческие голоса.

– Его схватили… – чуть слышно произнес Малец.

– Скажи, – с деланным равнодушием повернулся к нему Доктор, – ты что, и вправду девица?

– Да. Я сестра Томаса Ливена…

И тут совсем рядом раздался знакомый голос:

– А ну, пошевеливайтесь, заснули вы, что ли, черт вас подери!

– Ржавый! – Малец бросился ему на шею, и впервые за все время их нелегких странствий у юного Ливена по-женски брызнули слезы.