Читаем Пропасть полностью

Димер записывал его рассказ с растущим волнением. Это определенно стоило долгой поездки – свидетель, собственными глазами видевший преступников! На такое он даже не надеялся.

– Не могли бы вы описать пассажиров машины?

– Боюсь, нет. Она ехала слишком быстро.

– Они были молодые или в возрасте?

– Мне показалось, что мужчина был старше женщины, но я не вполне уверен.

– Они ехали в сторону Лондона или от него?

– От него, ехали за город.

– А вы не запомнили марку машины?

– Я совсем в этом не разбираюсь. Такая большая, роскошная.

– Что ж, это само по себе уже весьма полезно.

«Бог мой, большая машина с водителем! – подумал Димер. – Это вполне мог быть один из пяти министров». Он внезапно заторопился обратно в штаб-квартиру.

– Вы действительно нам очень помогли. Я, пожалуй, пойду.

Димер отложил блокнот и допил чай. Одиночество старика начало действовать на него угнетающе. Кто знает, может, и он сам станет таким через тридцать лет.

– Если хотите, я могу отвести вас на место, где это произошло.

– Спасибо, но не думаю, чтобы это было необходимо.

Он уже направился к выходу, когда мистер Харди внезапно сказал:

– Если это поможет, я запомнил номер машины.

Димер остановился, обернулся и снова потянулся за блокнотом:

– Конечно поможет.

– А-три-один-четыре-один, – медленно проговорил мистер Харди.

– Но, боже правый, как вы его запомнили?

– Очень просто. Это первые четыре цифры числа «пи».

И все же он любил рутину полицейской работы! Любил ее лишенную всякого героизма отшельническую сущность, с хождением с места на место, опросами свидетелей, размышлениями, методичным заполнением блокнота, построением каркаса фактов, который постепенно раскрывает загадку дела. Вернувшись во второй половине дня в центр города, на Спринг-Гарденс, неподалеку от Трафальгарской площади, он поднимался по ступеням крыльца величественного здания Каунти-Холл, Совета Лондонского графства.

Номер А3141 был лондонским, такие обозначались префиксом «А». В Каунти-Холле хранились данные по каждому выданному номеру начиная с 1903 года, в том числе фирма-изготовитель и марка машины, а также имя и адрес владельца. Полиция имела право справляться в книге записей. Димер часто бывал здесь, и его знали в лицо. Он подождал на хорошо знакомой кожаной скамье в коридоре, разглядывая фрески со сценами из истории Лондона, а потом пришел клерк с информацией по запросу, и выражение его лица Димер потом долго не мог забыть.

– Вы решили разыграть меня, сержант?

– Нет. С чего вы взяли?

Вместо ответа клерк протянул ему бланк на бледно-голубой бумаге. Автомобиль «нейпир» модели 23, с шестицилиндровым двигателем мощностью сорок пять лошадиных сил, зарегистрирован на имя достопочтенного Герберта Генри Асквита, Даунинг-стрит, 10, Уайтхолл, Юго-Западный Лондон.

Возвратившись в Уотергейт-Хаус, Димер сразу попросил о встрече с Келлом. Шеф слушал его, откинувшись на спинку стула и сложив пальцы вместе. Солнечный свет из окна отражался в очках, мешая определить реакцию майора на рассказ. Пока Димер говорил, Келл не произнес ни слова и после окончания доклада молчал еще не меньше минуты.

– За те пять лет, что существует наша служба, я слышал немало невероятных историй, но эта превосходит все. Премьер-министр Соединенного Королевства разъезжает на автомобиле по стране и выбрасывает расшифрованные телеграммы из окна машины? И не один, а вместе с женщиной. Вот дьявол! Кто же она такая?

– Думаю, это могла быть миссис Асквит.

– Это совсем не утешительно. Она первая сплетница в Лондоне! Кроме того, ваш свидетель, кажется, сказал, что женщина была моложе мужчины. Не уверен, что она подходит под это описание. Просто возмутительное безобразие!

Тонкие губы майора сжались так плотно, что практически исчезли. Лицо окаменело. Он ударил кулаками по столу, вскочил, открыл стеклянную дверь и вышел на балкон, оставив Димера любоваться своей спиной. Пол рассчитывал на похвалу за быстрое раскрытие дела и только теперь понял, как был наивен. Его стараниями Келл очутился в политическом кошмаре.

Через несколько минут майор вернулся в кабинет, закрыл дверь и сел за стол с совершенно спокойным видом.

– Мы не можем оставить все как есть, хотя мне бы очень этого хотелось. Насколько это угрожает безопасности страны? Особенно меня беспокоит женщина. Кто она? Что, если это была немка-гувернантка, фрау Майер, которая, вероятно, все еще проживает в доме десять? Я надеюсь, что это не так, но кто может знать? Мы должны установить личность пассажиров, прежде чем двигаться дальше. Как по-вашему, вы сможете это сделать, не привлекая внимания?

Димер не имел ни малейшего представления, как подступиться к делу.

– Постараюсь, сэр. А что делать с найденной в Рохамптоне телеграммой?

– Думаю, нам не стоит сообщать об этом в Министерство иностранных дел. Пока не стоит. Если мы покажем им телеграмму, она пропадет, как и все остальные. Я буду хранить ее в своем сейфе. И вообще не говорите о ней никому, даже капитану Холт-Уилсону. – Он развернул стул к окну, и солнечный свет снова скрыл выражение его лица. – Вся эта история должна пока оставаться строго между нами.