Читаем Пролог (Часть 1) полностью

Ещё весной разведывательные военные самолёты «Фантом-2» отсняли город с таким тщанием, с каким фотографируют укрепленный район противника. В результате была создана огромная фотографическая карта города. Но ее повесили не в полицейском управлении Чикаго, не в городской ратуше. Она висит в Пентагоне. И далеко не последние пентагоновские головы заняты разработкой операции по подавлению движения против войны, бедности и дискриминации.

Когда я выстукиваю на машинке эти строки, в город введены уже 6 тысяч солдат регулярной армии. Они заняли несколько школ, несколько казарм, несколько общественных зданий, разбили лагеря в парках (парки — это ловкий стратегический ход: лишить «мирников» их последнего пристанища).

Военные «джипы» на фешенебельной Стэйт-стрит, солдаты с карабинами, в касках, колючая проволока вокруг Амфитеатра; где проходит конвент, — все это придает городу вид оккупированного.

Но 6 тысяч солдат регулярной армии — это только начало. На военных аэродромах в Техасе, Колорадо, Канзасе и Оклахоме в полной боевой готовности ждут команды еще несколько тысяч солдат, которые могут быть доставлены в Чикаго за 2–3 часа.

Чикаго — единственный город в Соединенных Штатах, где поставлен памятник полицейскому. Несколько старомодный, с бронзовыми усами, в бронзовом плаще и в бронзовом шлеме, он стоит с поднятой рукой на том месте, где полиция в 1886 году усмиряла восстание на Сенном рынке. На постаменте выбита надпись: «От имени народа штата Иллинойс я требую МИРА».

Небо над Чикаго голубое, как каска полицейского. Около Международного Амфитеатра, где проходит съезд демократической партии, патриархально пахнет коровьим навозом. Делегатов везут к зданию съезда в отличных автобусах с кондиционированным воздухом по 45-й улице. По той же улице везут на убой свиней и коров в громадных грузовиках с прицепами. Лавируя между теми и другими, я миную один ряд колючей проволоки, другой, затем трёхметровый забор из частой металлической сетки. Несколько раз предъявляю пропуск и только тогда попадаю на территорию знаменитых гигантских боен, где помещаются здания Международного Амфитеатра, к подъезду с надписью «Пресса».

Электронная машина проверяет пропуск. Люди в форменных фуражках проворно вытряхивают кожаную сумку с фотоаппаратами, ощупывают каждую камеру. Может быть, меня при этом еще и просвечивают рентгеном, не знаю. Наконец впускают. За мной захлопывают двери, и после пасторальной тишины боен меня оглушает натужный рев делегатов, утробные звуки охотничьих труб.

В самом здании нет проволочных заграждений. Вместо них здесь действуют коротко стриженные молодцы с вязкими глазами. Молодцы делятся на:

а) молодцов в форменных фуражках;

б) без фуражек, но с детективным треугольничком на лацкане пиджака;

в) без фуражек и без детективных значков, в делегатских канотье, с делегатскими улыбками, на делегатских местах (их можно узнать лишь по глазам и привычке сразу исчезать из кадра, если на них наведен фотоаппарат);

г) молодцов подпотолочных. Последние сидят под крышей громадного зала на металлических переплетах и без устали смотрят в бинокли на головы делегатов и вообще всех, кто внизу.

Говорят, что на делегатов съезда демократической партии вся эта обстановка, отчасти напоминающая атмосферу концлагеря, действует несколько удручающе. Так считают американские журналисты.

Мне тоже кажется, что республиканские делегаты в Майами, где ассоциаций с концлагерем не возникало, веселились куда более увлеченно, чем демократы в Чикаго. Причина этого, правда, не только в мрачных ассоциациях. В Чикаго всё-таки больше, чем в Майами, делегатов, которые приехали на съезд своей партии не для удовольствий. Они всерьез встревожены тем, что в зале Международного Амфитеатра, расположенного на территории знаменитых чикагских скотобоен, может быть убита надежда Америки на разумную политику в течение будущих четырех лет, особенно в отношении войны во Вьетнаме. Голосование состоится в четверг, но его результат известен. Впрочем, он был известен, когда начался конгресс, и за месяц до начала конгресса, и за два.

Кандидатом в президенты США будет Хюберт Хэмфри. Так решили хозяева партии, kingmakers — «делатели королей». В соответствии с этим решением было назначено большинство делегатов конвента, которые проголосуют в четверг именно так, как им сказано, а не иначе. Правда, это противоречит той поддержке, которую получил у избирателей-демократов во время предварительных выборов в нескольких штатах сенатор Юджин Маккарти, со своим резко отрицательным отношением к войне во Вьетнаме, но таков уж «демократизм» американских выборов.