Читаем Проклятие полностью

Он кивнул в сторону двери. Агнес все поняла и сдержанно поклонилась на прощание.

– Я… я подожду внизу, договорились? – шепнула она отцу.

Но Эрфенштайн не ответил. Он словно прирос к стулу и даже не взглянул на дочь. В конце концов Агнес отвернулась и поспешила за дверь. Обгоняя растерянных патрициев, она сбежала по лестнице и оказалась на оживленной улице. Только теперь девушка глубоко вдохнула.

Надо же было так себя повести! Она просто не смогла сдержаться – и теперь, наверное, лишила отца последней возможности сохранить Трифельс… Он ей этого никогда не простит!

Платье вдруг показалось ей непристойным, она чувствовала себя в нем чуть ли не проституткой. Агнес устыдилась собственного облика и застегнула пуговицы до самой шеи. Чтобы хоть как-то отвлечься, она решила пройтись по рынку. Отцу наверняка придется задержаться. А учитывая его нынешнее состояние, на глаза ему какое-то время лучше не попадаться. Неожиданно для себя Агнес свернула к собору, которым успела полюбоваться, еще будучи ребенком. Она молча стояла перед высоким порталом и взирала на четыре башни, подпиравшие небо. Около пятисот лет назад императоры Салической династии увековечили свой род, выстроив эту громадину. С тех пор собор постоянно перестраивался и служил каменным свидетельством тому, на что был способен человек.

На соборной площади и перед епископскими постройками также царило оживление. У колонн перед входом примостились и тянулись за подаянием нищие. Мимо, потупив взоры и бормоча молитвы, сновали паломники. Агнес взглянула на большой колодец. Так называемая соборная чаша, которая на протяжении нескольких сотен лет обозначала границу между имперским городом и епархией Шпейера. Преступники, которым удавалось пересечь эту границу, оказывались под покровительством епископа и были недосягаемы для городской стражи. Агнес задумалась, как бы все обернулось, если бы Матис сумел здесь скрыться. Может, тогда удалось бы отделаться от наместника Гесслера?

«А потом? – пронеслось у нее в голове. – Всю жизнь провести за стенами собора? Нет, это не выход».

Агнес отринула все эти мысли и шагнула под могучие своды храма. Мир тут же окрасился мягкими красками. Солнечный свет веером рассыпался от высоких ярких витражей. Люди, столь суетливые в толпе на площади, просто терялись в обширном зале, расширенном к востоку и погруженном в сумерки. Голоса верующих звучали тихо и приглушенно. На душе у Агнес наступило уже забытое умиротворение, грусть и отчаяние оставили ее. Она преклонила колени перед одним из многочисленных алтарей и перекрестилась.

Господи, не дай отцу ошибиться в выборе моего жениха. И раз уж Матису не суждено стать им, так пусть же тот человек будет добрым и невзыскательным…

Помолившись еще некоторое время, Агнес направилась к апсиде. Там перед лекторием стоял монумент высотой в человеческий рост. Он походил на громадный каменный куб, покрытый чем-то вроде балдахина и с золотыми письменами с передней стороны. Еще с прошлого визита Агнес знала, что там находились могилы по меньшей мере восьми немецких правителей вместе с супругами. Поэтому в народе этот монумент благоговейно называли «императорской гробницей». С двух сторон на каменных рельефах были изображены все короли, которые много лет назад обрели здесь последний покой. Среди них преобладали правители Салической династии, но были также Филипп Швабский, сын Барбароссы, и Рудольф Габсбург. Для самого Барбароссы тоже с давних пор осталась свободная могила. После гибели тело кайзера забальзамировали и погребли в далеком городе Антиохии. Но где именно упокоились его останки, так никто и не узнал.

Пока Агнес рассматривала старинные барельефы, произошло нечто странное. По коже, от шеи и до головы, неожиданно пробежал озноб. И одновременно ей послышался голос. Тихий, едва уловимый, он словно звал ее.

– Агнессс… – казалось, шептал голос.

И снова:

– Агнессс, Агнессс, Агнессс…

Агнес испуганно обернулась. Ей вспомнился шелест листьев перед окном в ту ночь, когда ей приснился самый страшный из всех снов. У нее так и не нашлось времени, чтобы подумать о тех ужасных видениях. Об отражении незнакомой и в то же время столь похожей на нее женщины, о подслушанном разговоре мужчин, задумавших ее смерть. С голосами вернулись и образы.

– Агнессс, Агнессс, Агнессс…

Что, черт возьми, все это значит?