Читаем Проклятие полностью

Девушка так и не рассказала Матису о намерениях отца. После их ссоры у крепости Шарфенберг молодые люди втайне от других проводили вместе каждую свободную минуту. Так близки они были только в детстве, когда безвинно резвились в соломе. Именно поэтому Агнес не хотела посвящать Матиса в планы наместника. О сновидениях она теперь тоже не вспоминала, заметив, как резко он на них реагировал. И то и другое неизбежно испортило бы их последнее совместное лето. Поэтому Матис считал, что Агнес отправилась в Шпейер лишь затем, чтобы прикупить на ярмарке материи и шерсти, пока отец договаривается с кредиторами.

Через некоторое время они миновали первые деревни, расположенные за Анвайлером. Навстречу им с криками пустились грязные дети.

– Агнес! Агнес! – вопили они радостно. – Пустишь сокола еще полетать?

Агнес покачала головой:

– Не сегодня. Парцифаль еще линяет. К тому же в прошлый раз вы его немного замучили. – она весело улыбнулась: – Может, через несколько дней, когда я вернусь.

Эрфенштайн покосился на дочь:

– С каких это пор ты водишь дружбу с крестьянами? И вообще, как эти сорванцы с тобой разговаривают? Не забывай, что ты пока еще их хозяйка.

– А разве хозяйка не может быть дружелюбной? – сдержанно отозвалась Агнес. – Это же только дети! Радуйся, что не прячутся от нас или их родители не подкарауливают нас в лесу, как это происходит в других владениях.

С тех пор как Агнес начала помогать отцу Тристану в уходе за больными, она по-новому взглянула на жизнь крестьян. Вот и вчера девушка снова помогала монаху принимать тяжелые роды. Отец Тристан прямо в утробе перевернул ребенка и вытянул его обеими руками, после чего остановил кровь дубовой корой и плакун-травой. Знахарка Эльзбет Рехштайнер так и не объявилась, поэтому старый капеллан трудился не покладая рук, а с ним и его юная помощница. Иногда Агнес уставала до такой степени, что средь бела дня засыпала в библиотеке. Зато впервые в жизни она чувствовала себя хоть на что-то пригодной.

Подле нее отец бодро насвистывал старый солдатский марш. Вознамерившись выдать дочь за купеческого сына из Шпейера, Эрфенштайн стал буквально другим человеком. Он стал меньше пить и даже изменил свое отношение к огнестрельному оружию.

– Ха, вот выкурим Вертингена из его крепости, и начнется новая жизнь, уж ты мне поверь! – сообщил он со смехом Агнес. – На добычу и деньги твоего будущего супруга мы приведем Трифельс в порядок, и, вот увидишь, крепость будет как во времена Барбароссы!

«Он ведет себя так, словно я уже обручена и мы едем на мою свадьбу», – мрачно подумала Агнес.

Она задумалась, хорош ли собой ее будущий жених. Двадцати лет от роду, он был настоящим повесой – вот все, что она о нем знала.

А если он уродлив? Может, у него нос кривой или горб? А если он будет меня бить? Хотя кому есть до этого дело… Главное, что у его отца есть деньги.

Так, за веселыми песнями и болтовней Эрфенштайна, они оставили позади себя лесистые горы Васгау. Последние холмы сменились равнинами, леса расступились, и быстрый до сих пор Квайх теперь неторопливо нес свои воды к Рейну. Миновав небольшой городок Ландау, они остановились на ночлег в деревенском трактире. Кровать, одна на двоих, была большая, но кишела блохами. С первыми лучами солнца, скудно позавтракав ячменной кашей, черствым хлебом и холодным фазаном, они продолжили путь. Агнес была неразговорчива, хотя Эрфенштайн этого и не заметил. Потом зарядил дождь и вымочил ее до нитки. Настроение испортилось окончательно.

После обеда дождь наконец прекратился, и сквозь облака проглянуло солнце. Впереди показался силуэт епископского города Шпейера. В самом его центре высоко в небо вздымались башни собора. Внизу пестрели многочисленные крыши фахверковых домов, которые, точно грибы, обступили территорию церкви. В последний раз Агнес была здесь лет десять назад. С тех пор город заметно разросся. Его окружала высокая, оштукатуренная стена со сторожевыми башнями. За ним виднелся речной порт, где в Рейн впадал широкий ручей.

– У тебя челюсть отвиснет при виде сегодняшней ярмарки, – сказал отец с улыбкой. – Столько народу зараз ты еще никогда не видывала.