Читаем Проклятие полностью

Усталая и голодная, старуха потерла израненные ноги. Над рекой медленно опускался туман. Мимо проплывали широкие плоты и глубоко посаженные баржи, с одной из лодок доносилась тихая музыка. Пахло водорослями, рыбой и торфом. До другого берега было не больше пятидесяти шагов, но в сгущающихся сумерках Эльзбет могла рассмотреть лишь его черную полосу. В четверти мили за ней угадывались теплые огни деревни. Там находился Деттенхайм, где жила ее родственница. Там ее ждали теплая постель и миска горячего супа. Скоро она туда доберется.

Эльзбет собралась было окунуть израненные ноги в прохладную воду, как по дороге позади нее зашуршали шаги. Она оглянулась. По широкому съезду к ней приближалась одинокая фигура, одетая во все черное. Возможно, это был всего-навсего путник, который, как и знахарка, опоздал на последний паром. Но у Эльзбет отчего-то перехватило дыхание. Она с запозданием поняла, что же ее так напугало.

Черным был не только его плащ, но и лицо.

Объятая ужасом, Эльзбет вскочила и бросилась к камышам. Незнакомец помедлил, после чего прибавил шагу. Знахарка побежала вдоль берега, по узкому бечевнику. Заросли здесь были высотой в человеческий рост, так что она не знала, пустился ли за ней преследователь. Это действительно был чернокожий дьявол, который вот уже несколько недель охотился за ней, чтобы выпытать тайну ордена.

Задыхаясь, Эльзбет на мгновение остановилась и прислушалась. Где-то поблизости трещал камыш, и гулко отдавались шаги по сырой земле.

Незнакомец преследовал ее.

Знахарка снова бросилась бежать, молясь всем святым, но в первую очередь – святому Фридерику. Что, если прихвостни черного демона выследили и остальных членов Братства? Затем Эльзбет вспомнила, что кроме нее о предполагаемом монастыре знал лишь старейшина. А он, вероятно, как раз направлялся туда.

«И, разумеется, есть еще третий посвященный! – пронеслось у нее в голове. – Пресвятая Дева Мария, зачем я только рассказала ему… Я совершила ошибку! Они запытают нас, лишь бы узнать, что это за место. Спустя двести лет молчания, минуя столько поколений, все оказалось напрасным!»

Она едва дышала. За спиной по-прежнему шуршал камыш. Шорох становился все ближе. Внезапно тропа разделилась на две узкие тропки. Эльзбет свернула на правую и, спотыкаясь, побежала дальше, пока не оказалась на краю замшелого причала. Перед нею раскинулась черная гладь Рейна. Позади в свете заходящего солнца колыхался камыш. Знахарка стиснула зубы, чтобы не закричать в голос.

Она забежала в тупик.

Мгновением позже из зарослей показался чернокожий мужчина. Теперь, с наступлением сумерек, он внушал даже больший ужас, чем в первую их встречу тогда, у хижины. Заметив ее, незнакомец примирительно поднял руки и улыбнулся.

– Вот приятная неожиданность! – проговорил он медленно. В голосе, хриплом после погони, угадывался необычный акцент. – Значит, твоя милая племянница в Вальдрорбахе не соврала, получив мешочек монет.

Эльзбет закрыла глаза и тихонько заскулила. Разве София на такое способна? Ее муж, пьяница-плотник, повредил ногу и которую неделю сидел без работы, дети голодали… Неужели она так отчаялась, что смогла выдать дьяволу собственную тетю?

– Не держи на нее зла, – сказал чернокожий, словно прочел ее мысли. – Ей нечем было платить подать, а малышня ревет, аж сердце разрывается. К тому же я обещал ей, что ты не пострадаешь. Во всяком случае, если этого удастся избежать. – он со скучающим видом развел руками: – Все, что мне нужно, – это поговорить с тобой. Неужели так трудно?

Знахарка смотрела на него без всякого выражения. Она еще не отдышалась после гонки. Долгими неделями Эльзбет скрывалась от этого человека. Она избавилась от кольца, предупредила Братство. Они отдали грамоту. Но ничего не помогло.

«Он знает! – подумала она. – Знает, о чем я тогда сообщила! Кто-то доложил ему об этом. Как хорошо, что я не обо всем рассказала Братству…»

Охваченная ужасом, Эльзбет Рехштайнер стояла на шатком причале, близкая к тому, чтобы выдать одну из величайших тайн Священной Римской империи. Одно знахарка знала точно: этот человек ее не отпустит. Он будет мучить ее до тех пор, пока не узнает все до последнего. А после убьет.

Это недопустимо! Иначе все окажется напрасным!

Эльзбет приняла решение. Она закрыла глаза и пробормотала последнюю молитву.

– Sanctus Fridericus, libera me, libera me. Vade satanas…[17]

И прыгнула.

– Maldito, estupida gallina![18]

Незнакомец громко выругался на незнакомом языке и подскочил к краю причала. Сквозь толщу воды лицо его расплывалось, точно дьявольская маска, и медленно таяло. Наконец оно скрылось, и знахарка почувствовала, как ее подхватило течение. Невесомая, женщина плыла, как птица, как тот сокол, которому вверила кольцо. Она открыла рот в последней молитве, и вода хлынула в легкие. В первое мгновение все тело пронзила невыразимая боль, но затем уступила место полному умиротворению.

Она сохранила тайну.